Невеста Чёрного Змея

Кто знает, куда завезут её эти гончие?

– Хозяйка?

Свет из распахнутых глазниц падал так, будто кто-то крутил светящим фонариком – жёлтые золотые круги рассыпались по листьям.

Лейла всё же уселась на жёсткую спину Гончих, но потому, что боялась отказаться. Уйти от них у неё всё равно бы уже не получилось.

Мир перед глазами завертелся с бешеной скоростью и в следующее мгновение они уже переместились на опушку леса, вполне возможно находящуюся вообще в другой стороне.

Казалось, сам воздух здесь напоён чем-то противоестественным и неправильным.

В скупом свете костров удалось рассмотреть процессию в длинных, развевающихся на ветру, мантиях. Лица участников закрывали глухие маски с узкими прорезями для глаз. Коленопреклоненные колдуны расположились по кругу, оставив центр свободным, образовав, таким образом, нечто вроде арены.

В центре возвышалась, похожая на концентрированный сгусток мрака, фигура.

Видимо шоу началось задолго до прихода Лейлы – в сторонке аккуратно «отдыхало» несколько трупов.

Вязкий, тягучий голос Эссуса наполнял пространство, незаметно, как яд, отравляя сознание, до тех пор, пока не перестанешь понимать, где верх, где низ; пока не перепутаешь правду с ложью.

– Сегодня мы собрались на очередной Шабаш. Кто, спрашивается, достоин чести напитать его Силой? – по-отечески раскинул он руки в стороны так, словно собирался обнять всех присутствующих. – Кто является одним из самых сильных, самых умных, самых достойных из нас? Кто, в силу возложенных на него обязанностей, в силу выбранного им самим признания, несёт знания и просветления в умы?

Из дальнего сегмента кольца поднялась маска, неторопливо проследовав к Эссусу, замерла в нескольких шагах от него.

– О, да! Ты безупречен! Ты верен и предан, не так ли? – сочился мёдом голос Эссуса.

Фигура оставалась неподвижной, словно дуб в безветренную погоду.

– Не один из твоих непосредственных воспитанников не обманул моих ожиданий ни разу.

Маска продолжала безмолвствовать.

– И, наконец, ты моя самая изысканная игрушка, мой любимый друг, – прошипел Эссус, добавляя в свой медовый голос яду.

Лейла не понимала подоплеки происходящего, но опыт и интуиция подсказывали, что «жених» отнюдь не благоволит к столь расхваливаемому им перед всеми, предмету. Сердце сжалось от дурных предчувствий. Она уже успела тысячу раз пожалеть, что не осталась в своей неуютной и жуткой, но по сути, безопасной комнате.