Невеста Чёрного Змея

– Malum! – воскликнула Розамунда красивым, нежным, как у канарейки; мягким, точно колокольчик, голосом.

Слишком нежным для посыла проклятия.

Лейла подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нортон медленно опускается на одно колено.

Женщина–экзекутор отвела палочку в сторону, повернувшись к Эссусу в ожидании дальнейших приказаний.

Эссус, шагнув вперед, сорвал маску с Нортона.

– Подними голову!

Тот подчинился.

Капли пота блестели на его висках, пряди чёрных волос прилипли ко лбу.

Эссус недовольно свёл брови:

– Что это такое, Розамунда?! Это ты называешь пыткой?! Продолжай! И постарайся, чтобы вторая попытка оказалась не такой смехотворной. Не хотелось бы портить себе настроение видом уже твоих мучений.

Миссис Майлз вновь подняла руку. Даже в неровном полумраке было заметно, как она дрожит.

– Malum!

– Розамунда! Ну что же это такое? Бывают моменты, когда никто не ждёт от тебя деликатности, и вот – один из них.

Нортон продолжал стоять на коленях, кусая губы.

– Медора! Иди, помоги своей любимой подружке!

Третья фигура в маске вышла в центр.

Взмах руки и – хлёсткое:

– Malum!

Когда Нортон упал, как подкошенный, ведьма с хохотом отвела палочку в сторону, прервав действие заклятия, дав жертве передышку ровно настолько, чтобы избавить её от потери сознания.

– Malum!

Алый свет, сверкал словно лазерная указка. Нортон царапал руками землю, но по-прежнему с истерзанных зубами в кровь губ не сорвалось ни одного стона, ни единого всхлипа.

– Довольно, Медора!

Она покорно опустила палочку и, виновато – голову.

– Ты – молодец. Но всё же твоё проклятие недостаточно хорошо, так что прости!

Эссус развернулся в сторону хрупкой, словно рябинка в поле, Розамунды и не колеблясь, бесстрастно уронил:

– Malum!

Розамунды встретила алый луч совсем не так, как Нортон. С пронзительным визгом сложилась она пополам, обхватывая себя руками. Через мгновение ноги женщины подкосились и, распластавшись, она ужом завертелась по траве.

Маска слетела с лица. Палочка, выпала из рук. Истошный крик не смолкал ни на минуту.

– Молчание! – это был уже не приказ, а заклятие, и оно подействовало, мгновенно обеспечив тишину. – Malum!

Жертва продолжала извиваться. Черты лица искажались в беззвучном и оттого ещё более жутком, крике.

Медора опустилась рядом с дёргающимся телом подруги на колени:

– Господин, прошу! – молитвенно сложила она руки.