Простая смертная

Откровенно говоря, я и подумать не могла, что мой муж обладает такими богатствами! Я думала, что он отвезёт меня в какой-нибудь тёмный ступенчатый замок на горе или в пустыне, где ходит парочка верных слуг и не убиваемых тараканов, и откуда он, словно паук, раскидывает свою тонкую сеть и ведёт мозговой штурм по порабощению мира. То, как он нагрянул, без особого пафоса, лаконично и грозно, заставляло меня думать о бедном принце в изгнании. Но то, что я видела вокруг себя, не вписывалось в мою картину о бедном принце-сиротке.

Принц был богаче моего отца-короля.

Мои покои состояли из нескольких комнат и балкона, больше напоминающего галерею или террасу.

– Госпожа моя! Вас необходимо привести в порядок с дороги. Ведь сегодня ваша первая ночь с повелителем.

Я молча кивнула, полностью отдавая себя в руки служанок. И начались бьюти процедуры. Мы вошли в ванную комнату, натопленную так жарко, что дышать нечем.

Меня раздели и уложили на мраморные лавки. Когда становилось невмоготу от жары, дозволялось спуститься в круглый бассейн с прохладной водой, а потом снова – на лавки. Моё тело массировали и умасливали благородными (с их точки зрения) маслами. Волосы вымыли в трёх водах – горячей, прохладной и с какими-то чудодейственными травами. О гель-лаках здесь, понятное дело, были не в курсах, но процедура маникюра и педикюра здесь была хорошо известна.

В течении трёх часов к ряду меня поили, кормили и умывали, умащивали благовониями и душили тонкими духами, нанося их тонкой стеклянной палочкой на виски, кисти рук, шею, грудь, лоно – всюду по капле. Мои волосы завили мягкими локонами и, расчёсанные до янтарного блеска, она легли послушной волной на плечи и спину. Глаза и губы подвели умело и тонко.

Тело моё окутало красным, алым как кровь, шёлком.

Рукава словно крылья свободно стекали с рук вниз, грудь поддерживала ткань, перехваченная крест-накрест.

Девушки-служанки приготовили кровать, застелив её черным шёлком. Зажгли в изголовье свечи и раскрыли широко раздвижные двери, ведущие на балкон – чтобы ветер свободно мог влетать в комнату, когда захочет.

Волновалась ли я? Да! Но волнение моё было приятным. Я желала этой ночи.