Простая смертная

Он как синтетический йогурт, тысячи подсластителей и усилителей вкуса, но часто нет самого главного – влечения, химия, страсти, живой, как вода из источника.

Я надеялась, что с принцем, драконьим всадником, всё будет иначе.

С сильно бьющимся сердце я повернулась к распахнувшейся двери.

Глава 9

В комнате было много занавесок. Они вились здесь повсюду. Лёгкая, полупрозрачная, алая, как огонь или кровь, кисея, отделяла кровать от других частей комнаты, выход на балкон, вход в другие комнаты – и всё это колебалось, колыхалось, дышало, вздрагивало багряной краснотой и солнечным золотом.

Эта алая зыбкость, ещё более эфемерная и нереальная в свете сияющих свечей, делала реальность похожей на сон. Всё казалось зачарованным и сказочным.

Может, в горячительное подмешали чего? Почему алая кисея кажется мне языками пламени, а свеч – крылом феникса или пером жар-птицы?

А Эвил Санистор – он был в чёрном. Вернее, чёрными были его брюки с широким шёлковыми поясом и короткая безрукавка прямо на голое тело.

На шее мерцали золотые украшения, массивная толстая цепь, чуть меньше той, которой он приковывал меня к своему дракону. Чёрными были его волосы и глаза. И вокруг него, запутавшись в алых занавесках, бегали чёрные тени.

Мне отчаянно хотелось ощутить эту гладкую, мягкую кожу, бугрящуюся на валиках мышц подушечками чутких пальцев. Я готова была застонать от удовольствия только об одной мысли о том, как его руки станут ласкать моё тело.

Голова кружилась от предвкушения обжигающих прикосновений и холодящих, влажных поцелуев.

И я боялась, отчаянно боялась, что жестокая реальность обманет мои надежды, как она это делает не раз, доказав, что всё хорошее в жизни лишь мечта или сон, а в реальных отношениях красота и страсть встречаются так редко – всё чаще скука или нужда.

Если бы я могла я бы, наверное, смежала в тот момент из боязни разочароваться. Но бежать было некуда. Вокруг – полутёмное пространство и аромат возбуждения.

– Иди сюда.

Это прозвучало не как просьба, а как приказ.

Я не люблю, когда мне приказывают. И даже сейчас мне не слишком-то нравится, но подчиняться необходимо.

Я делаю шаг. Замираю на мгновение. Потом другой.

Отчасти потому, что ноги как ватные – подкашиваются от сладкого напряжения в теле. Один его вид заставляет меня испытывать желание, и я не стыжусь этого. Я приветствую этот зов плоти, который всегда казался мне смешным, надуманным и невозможным в реальной жизни.