Хозяин дома

Вместо лучей Солнца – серый туман, вместо родниковой воды – зловонное болото, вместо надежды и любви – отчаяние и обречённость.

«Но ведь он прав. Мне никогда не написать ничего подобного, – горестно раздумывал Безделов, глядя на Серова, который, как ему показалось, с трудом сдерживал улыбку. – Никогда мне не стать полезным людям. А сейчас у меня вообще нет ни на что сил. Я и читать уже не хочу. Ничего сейчас не хочу! Просто забыться, просто уснуть…»

– В общем, если нужен будет совет, обращайтесь, – оживлённо обратился к буквально посеревшему от тоски старику Сергей Анатольевич.

Серов вышел из номера, но Георгий Константинович с ним даже не попрощался. Ему было очень больно. Тот лучик света, который ещё недавно давал ему надежду на лучшее, был безжалостно втоптан в грязь.

«Но ведь и Сент-Экзюпери переживал тяжёлые минуты, – начал рассуждать про себя Георгий Константинович. – И он не мог не знать, что такое уныние, что такое отчаяние и сомнение.

Но при этом он не сдавался и делал то, что считал должным. Почему не поступаю так же и я? Потому, что я слаб?»

«Потому что считаешь, что слаб», – ответил какой-то тихий малознакомый голос внутри.

Однако в данный момент Георгий Константинович не стал к нему прислушиваться. Он уткнулся лицом в краешек подушки и горько-горько заплакал.

* * *

Желткова всё еще уговаривала Георгия Константиновича «не комплексовать» перед Сент-Экзюпери, как в номер пожилого постояльца вошёл Чернобродов.

Ветеран быстрым взглядом окинул комнату и увидел на журнальном столике «Планету Людей».

– Так, что ещё за книги вы тут читаете? – грозно спросил у присутствующих бывший военный.

– Это господин Болотов ему настоятельно рекомендовал почитать! – не преминула ответить Варвара. – Ну а вот перед вами и последствия!

Девушка указала на прятавшего в подушке своё заплаканное лицо Безделова, намекая на заметно испортившееся душевное состояние старика.

– Так, я сейчас немедленно возвращу эту книгу её владельцу и заодно проведу с ним серьёзный и неприятный разговор! – решительно заявил Чернобродов.

Боевик потянулся своей могучей рукой к лежавшей на столике книге, но Георгий Константинович попытался ему возразить:

– Нет, оставьте! Я сам потом верну! Я ещё не дочитал!

– И речи быть не может об этом! – отрезал повышенным тоном Чернобродов.