Дефицит Высоты. Человек между разрушением и созиданием

Эта связь очевидна в событиях 1917 года, когда при далеко зашедшем развале системы разрушились подсистемы здравоохранения, медицинского контроля (в том числе над венерическими заболеваниями) и всё остальное, в том числе психика людей. Последнее усугублялось пропагандой свободной любви, вполне естественной для маргинальных слоёв, которые большевизм охотно использовал для захвата власти. Но, безусловно, более значимыми являются болезни лидеров. Это могут быть психические болезни (Фромм ставил диагноз «паранойя» Джугашвили, видимо такой же диагноз ему поставил Бехтерев, за что поплатился жизнью), а могут быть и венерические.

Врач-венеролог В.?И. Теребинский, в 1924 году написавший статью «О причинах смерти В.?И. Ленина по данным протокола вскрытия (Lues cerebri)», далее, имея в виду широкое распространение, наряду с другими эпидемиями, венерических болезней на том «пепелище», которое оставила от России Гражданская война, пишет «о происходящем сейчас безумии, порождённом в значительной мере безумием порождённого сифилисом мозга… Вызывая в значительном числе заболевания мозга, сифилис иногда является и причиной моральной заразы, которая со временем охватывает более или менее широкие слои общества.

Так прогрессивный паралич несомненно сказался на очень модной в своё время философии Ф. Ницше с его «сверхчеловеком», «всё дозволено» и т.?д.» Оказывается сифилитики были одной из реальных движущих сил истории. Теребинский связывает «планетарно геростратовский размах» «ленинизма» с тем, что мозг Ульянова «был основательно поражён сифилисом» [5]. Как следствие этого, сборник бредовых социальных рецептов для России, было бы правильнее, по крайней мере с медицинской точки зрения, называть не по партийной кличке их автора – «ленинизмом», а по причине происхождения – «люэсизмом».

Поражение мозга было такой степени, что Ульянов последние полтора года мог только мычать. Но для развития этого процесса требуются не один-два года, а существенно более длительный срок. Вполне возможно, что сопутствующие ему изменения психики, послужили усилителем лживости и ненависти, снедавшей Ульянова, а столь милая советским историографам решительность вождя, когда он – один против благоразумия всех – настоял на начале октябрьского переворота, вполне может быть следствием одной из фаз сифилитического поражения мозга.

Требуются специальные исследования по установлению связи революционизма, и вообще разрушительности, с психическими, венерическими и соматическими заболеваниями.