Мелолистика и мелоданс

С детства его опекали и на нём паразитировали до такой степени, что его становление обрело извращённую форму[19 - Подробнее о формировании и развитии психопатологии см.: Менегетти А. Психосоматика. Указ. соч.; Многофакторная этиология нефрозов и шизофрении // Менегетти А. Клиническая онтопсихология. Указ. соч.]. С этого момента не остаётся ничего другого, как поддерживать его всю оставшуюся жизнь. Более того, чтобы лучше удовлетворять растущее недовольство, шантаж ребёнка-неудачника и неизбежное чувство вины семьи, последняя эту обязанность перепоручает обществу.

В сегодняшнем обществе оберегается слишком многое из того, что дисфункционально для лучших ценностей человека. Понятие ответственности должно стать фундаментальным: необходимо нести ответственность за то, что мы имеем, и за то, чем мы являемся, и постараться быть функциональным ответом для самих себя. Нечестно перекладывать груз собственного существования на других; все должны вносить свой вклад в силу того, что все мы одинаково являемся участниками жизни, членами семьи, гражданами государства.

Зачастую в лечебных учреждениях наблюдается отклонение от концепций науки в сторону концепций благотворительности. Часто музыкотерапия подаётся как добровольная помощь и проводится по тем правилам, которых требуют службы социальной помощи. Этому слишком отдаются, до такой степени, что почти умоляют больного, чтобы он выразил себя хоть в какой-нибудь мало-мальской реакции и удостоил терапевта ну хоть малейшим жестом понимания.

Кажется, что единственным средством, способным вывести больного из его упрямой интравертности, является музыка; отсюда распространённая вера в то, что больной «слышит» музыку. В действительности же музыкальная терапия служит для него некой «колыбелькой», снимающей ответственность, бесконечной милостью, которая обесценивает науку.

Музыка – это первоначальный (исконный) язык. Когда ребёнок учится говорить, он прежде всего учится петь. Он не выучивает слова, он, скорее, улавливает звуковой резонанс, а не повторяет звуки голосом.

Аналогично попугаи не учат слова, а с удовольствием повторяют то, что звучит для них эхом, музыкой. Это умение управлять жизненной энергией внутри самого себя. Итак, для ребёнка первоначально процесс говорения – это игра; впоследствии пение превращается в инструмент интенциональности вплоть до дополнения речью.

В своей клинической психотерапевтической практике я вылечивал даже крайние формы аутизма.