Папа сможет?

Это то, что должен делать каждый мужчина в своей жизни: работать, молиться и читать. И научить этому детей, которых он родил.

Есть достоверный слух о том, что… Я не подтверждаю его научными работами, цитатами и точной статистикой, но прошу вас принять как общую информацию к сведению. Считается, что если религиозным истинам учит человека женщина, усвояемость – десять процентов, может быть, пятнадцать. А если мужчина – усвояемость восемьдесят, восемьдесят пять, девяносто процентов. Ста не бывает. В семь-восемь раз взлетает усвояемость религиозных истин, когда человека учит мужчина.

Почему нет женщин-священников? Матушек, мамочек, красавиц, королев? Почему? На кухне она командир. Там надо замолчать и слушаться ее во всем. Еще в некоторых вещах жена умнее всех. Она совершенно безошибочно указывает мужу, с кем ему работать, с кем не работать, с кем дружить, с кем не дружить, куда поехать летом и как спланировать бюджет, чтобы на зиму хватило всем на сапоги, а летом можно было отдохнуть. Здесь она – королева, и нужно отдать ей эту королевскую корону.

Но почему священником не может быть женщина? Ну просто не может она быть священником. Она просто не может ни исповедовать, ни проповедовать, ни литургисать. Не может. Такова ее природа, у нее другое священство. Ее священство – быть мамой, молиться о детях. А вот учить она не умеет. Женщина может учить только младенцев и женщин. А всех учить должен мужчина. И сегодня мы страдаем оттого, что у нашего православия женское лицо. У нас все учителя – дамы, барышни.

Все барышни любят учить и не любят учиться. «Антон Павлович Чехов однажды заметил, что умный любит учиться, а дурак – учить» – есть такая песня у Булата Окуджавы. Все любят учить всех, только не всем дано. «Братия, не многие делайтесь учителями» (см. Иак. 3, 1). Мужчины наши самоустранились от учительства, но именно они должны быть учителями веры. Куда ни зайдешь – женщины командуют, рассказывают, как делать это, как то, как сё. И даже если мы хотим что-то узнать, мы спрашиваем у женщин: за свечным ящиком, у подсвечника («Матушка, а как?. .»), у регента, у бабушки, у жены священника, у старостихи. Мы даже с мужиками мало советуемся, потому что считаем, что верующие – только женщины, только они в церковь ходят.

А мужики куда-то исчезли. Простите, уже войны давно нет. Ладно, после Великой Отечественной поубивало почти всех мужиков, тогда женщины и пахали, и у станка стояли, и в космос летали. Но уже нет давно войны, уже мужиков вон сколько.