Белые паруса

Теперь вся челядь выстроилась перед парадным входом, как и полагается прислуге людей высокого ранга.

По ступенькам спустился дворецкий в сопровождении ливрейного лакея и оба низко склонились перед Айрис.

– Вот вы и дома, леди Гордон, – проговорил дворецкий. – Надеюсь, путешествие не слишком утомило вас? Вы вполне здоровы?

– Чувствую себя превосходно. Но дорога и впрямь была утомительна. Я бы не отказалась принять ванну.

– Воду уже вскипятили.

– Благодарю. Чуть позже я хочу выпить чашечку чая. Добавьте туда мяты и лайма.

Мне необходимо успокоиться. Я с прискорбием узнала о болезни мужа.

– Уже слышали, госпожа? Мы готовились сообщить вам это печальное известие чуть позже.

– Надеюсь, угрозы жизни нет?

– Господин не вставал с постели несколько дней. Но мисс Мёрфи трогательно поддерживала душевные и телесные силы больного.

Айрис почувствовала, как от такой «трогательности» скулы сводит.

– За врачом посылали?

– Посылали, миледи. Выписали лекарства у самого лучшего фармацевта на островах.

Благодарение Небесам, сегодня утром Его Светлость даже изволили выкушать бульону.

– Утешительная новость. Навещу мужа, как только приведу себя в порядок.

– Лихорадка – заразное заболевание.

– Я знаю.

За дверью их встретил широкий каменный холл, удивительно прохладный по сравнению с температурой на улице.

Айрис поднялась по лестнице на второй этаж. Пройдя по широкому коридору, за тяжёлой дубовой дверью обнаружила небольшой будуар. Мебели в нём было немного, лишь самое необходимое – диван, кресла, письменный стол.

За будуаром расположилась спальня, за ней – ванная комната.

Подойдя к окну, Айрис увидела всё то же запущённый розарий. Чуть дальше простирались травянистые лужайки. За ними синело море. Оно было гораздо ближе, чем Айрис себе представляла. По аквамариновому простору носились белые гребни морской пены, взбитой ветром.

Стоило открыть окно, и комната наполнилась звуками разбивающихся бурунов. Воздух был пропитан солью.

На солнце вдруг набежало облачко и море сразу же, резко изменило цвет.

Потемнело до черноты, сделавшись жестоким и безжалостным.

Айрис взгрустнулось. Это море, этот дом, разноцветные лица слуг, непривычная одежда – всё казалось диким, чуждым, враждебным.

Всё пропитано духом соперницы.

«Вы не знаете, – заполнились уши эхом отзвучавшего голоса, сладкого, как мёд, но полного яда, – А я – знаю».

Чтобы отделаться от наваждения, Айрис захлопнула оконную створку и направилась в ванную.