Чаша Грааля. Софиология страдания

Если Святой Грааль и есть евхаристическая чаша (согласно легенде), то кровь, в нём содержащаяся, не есть Евхаристия, ибо Святой Грааль дан не для причащения верных, но для освящения и преображения мира. Святая Евхаристия подаётся как Божественная пища, чрез вкушение которой верующие духовно соединяются со Христом. Однако как пища она разделяет и общие её судьбы: Евхаристия не пребывает в мире, но по осуществлении прямой её цели – причащения – она прекращается (Святые Дары «потребляются»). (В сказаниях об евхаристических явлениях Божественного Младенца это выражается в том, что ангелы возносят Его на небо после причащения.

)

Напротив, Святой Грааль (так мы будем условно называть излившуюся из ребра Христова кровь и воду) не подаётся для причащения, но пребывает в мире как его таинственная святыня, как сила жизни, как тот огонь, в котором мир преобразится в новое небо и новую землю. Ибо Церковь, тело Христово, есть не только «общество верующих», но и вся вселенная в Боге. Как человек есть микрокосмос, а мир есть антропокосмос, так и область Церкви и сила её простираются на всё мироздание.

Вся природа жаждет тела и крови Христовых и приобщается их – в крови и воде, излиявшихся на Кресте. Природа также принадлежит к человеческому естеству, телу Христову.

Святой Грааль не видим в мире телесными очами. Церковь не установила для него особого праздника и особого почитания, каким она окружила Крест Христов, и тайна его остаётся нераскрытой и даже мало замеченной. Однако однажды её увидав, уже нельзя её забыть и ею не насыщаться.

?O ????? ???? ??????? – Слово плоть бысть, и вселися в ны (Ин. 1:14).

[Вознесение и Евхаристия]

Это вселение Логоса в мир хотя и составляет центральный факт всей жизни мира, однако совершилось во времени, в опредёленной его точке, и закончилось Вознесением. В этом смысле оно является лишь временным в истории мира и человека, как и всякая отдельная жизнь. Божество из трансцендентной вечности Своей в одной точке коснулось имманентной временности мира.

«Царь Небесный… на земли явися и с человеки поживе»[36 - Догматик, глас 8. – Прим. ред.], с тем, однако, чтобы снова «вознестись на небо», возвратиться в трансцендентное, оставив землю осиротелой и опустевшей… Так ли это? И есть ли Вознесение такое оставление?

Мы уже знаем, что оно преодолевается чудом Евхаристии, которая выражает собою связь вознёсшегося, прославленного тела с этим миром в евхаристическом веществе, в та?инственном его преложении.