Доктор V

Кто он? Чем занимается? Кроме того, что он приятель Одри, Винсент для меня – полнейшая загадка. И эти татуировки. Волосы до плеч, завязанные в высокий хвост. Серьги. Черт подери, серьги! У мужчины! Их там не должно быть, потому что они добавляют женственности. Но не в его случае. Такое ощущение, что, окажись на его теле любое украшение, оно придаст ему еще большей мужественности, словно подчеркивая ее, а не смягчая.

У меня кружится голова. Так сильно кружится, что, кажется, сейчас я могу упасть в обморок.

Но это означало бы, что мне придется оторваться от его тела, а я не могу, это выше моих сил. Я хватаюсь за резинку его штанов и медленно начинаю тянуть их вниз, но внезапно мои пальцы накрывают горячие мужские ладони, и я смотрю сквозь дымку похоти в лицо Винсента. Он абсолютно серьезен, в выражении нет ни насмешки, ни снисходительности. Он слегка хмурится, а я, как идиотка, пялюсь, считая это выражение лица у него жутко сексуальным. Слегка подаюсь вперед, чтобы намекнуть ему на поцелуй, но Винсент качает головой.

Внезапно на меня обрушивается понимание того, как нелепо все это выглядит со стороны. Голая спасенная девица бросается на своего спасителя, чтобы… отблагодарить, наверное. Или… господи, адреналин в крови – спонсор самых импульсивных поступков. И я ведь знала это еще до того, как демонстративно скинула с себя полотенце, представ перед практически незнакомым мужчиной в чем мать родила. Мне становится так стыдно, что, кажется, горят даже мочки ушей.

Я молчу про все остальное тело. Меня как будто посадили в печку: жарко и нечем дышать. И так неудобно, как будто я прошла голой по Лас-Вегас-Стрип.

Пытаюсь медленно освободить свои пальцы, но Винсент держит их крепко. Потом поднимает выше и касается их теплыми губами. Я чувствую, но не не решаюсь поднять глаза. Мне настолько неловко, что я отвожу взгляд и обещаю себе больше никогда не смотреть на этого мужчину.

– Посмотри на меня, Эли, – хрипло шепчет он у моей кожи.

Эли… так ласково. Так нежно, как будто я уже стала для него настолько близкой, что он может сокращать мое имя.

– Давай, малышка, тебе нечего бояться, – произносит Винсент негромко, вкрадчиво, с легкой хрипотцой. Хотя, когда он разговаривает, не сдерживаясь, его голос можно назвать громогласным, и он слышен в каждом уголке нашего домика, когда мы все там находимся. И мне это нравится. Такая у него особенность.