Даже не ошибка. Отцовское путешествие в таинственную историю аутизма

 – Малш![3 - Английское слово ready («готовый») совпадает со спортивной командой «На старт!».]

Комнату оглашает смех.

Би-и-ип!

– Морган, – улыбается Отем. – Погляди-ка на щеночка. Ще ночек!.. Морган?

Каждый раз, когда звучит сообщение про готовность камеры, Морган поворачивается к говорливому ящичку и кричит: «Внимание! Марш!» Именно в этом, чудится ему, игра и состоит. На Отем с ее сумкой, полной игрушек, он обращает мало внимания.

– Морган, ты можешь хлопнуть в ладоши? Вот так… Морган?.

. Морган, посмотри на меня. Хлоп! Хлопни своими…

Готово.

– Внимание! – кричит он. – Марш!

Би-и-ип!

Он снова поворачивается к Отем, но на этот раз его заинтересовала ее папка с записями.

– Не надо, Морган, – радостно говорит она, пока он перелистывает страницы папки. – Потом… Морган?

Отем дожидается, пока он снова бросит на нее взгляд, и намеренно делает печальное лицо.

– Ой-ой, – она горестно плачет, пытаясь добиться его реакции. – Ой, а-а-а!

Морган глядит на нее мгновенье, но никак не реагирует.

Потом встает и уходит. Готово.

– Внимание! Марш!

Он подходит к большой дорогушей видеокамере, хватает за штатив, и все присутствующие – а в комнате не менее полудюжины взрослых – замирают на миг.

Би-и-ип!

– Эй! – Я налетаю на него. – Морган, нельзя-нельзя-нельзя. Оставь камеру в покое.

– Ка-ме-ла.

– Правильно, дорогой. Давай-ка вернемся к Отем.

Но он тащит меня за собой. Не нужна ему Отем с ее игрушками и приторными улыбками.

Он хочет обследовать штатив. – Морган… «Готово!»

– Внимание! Марш!

Я все жду, что они вот-вот закончат обследование, потому что явно ничего хорошего из этого не выходит, но они не заканчивают. Тестирование продолжается, бибиканье продолжается, камера не перестает записывать, и снова и снова он не выполняет задания. И специалисты за столиком что-то отмечают у себя не переставая.

2

В марте 1726 года пришел приказ: привезти его в Лондон.

Питер проделал длительное путешествие сначала по суше, а потом морем; путешествие, которое трудно было бы вообразить для человека, еще несколько месяцев назад не видевшего ничего, кроме леса.

Таким образом ему была оказана честь, доступная немногим, разве что наиболее респектабельным жителям его деревни, – возможность увидеть крупнейший и могущественнейший европейский город. Далее путь его пролегал к центру города, к самому его сердцу – к воротам Сент– Джеймсского дворца.