Мать. Из жизни Матери

Выходя из своих апартаментов, я оказалась на пороге огромного зала, по периметру которого пролегал водоотводный желоб, и вдруг увидела играющего там полураздетого ребенка. Меня это возмутило, и я воскликнула: «Это безобразие!» Чувства, мысли – все это в моем сознании переводилось на французский язык. Я велела позвать воспитателя и начала его отчитывать. Я слышала звучание того языка, на котором мы общались. Не знаю, что именно я говорила, и не помню, как звучали произносимые мной слова, но тогда я слышала их и понимала, что они означают.

Только воспринимались они по-французски, а самого их звучания я не запомнила. Я говорила воспитателю: «Как вы могли позволить ребенку играть здесь?» Он что-то ответил, и в этот момент я очнулась. Я плохо расслышала первые слова, но в памяти у меня осталось: «Аменхотепу это нравится». И мне стало ясно, что ребенка звали Аменхотеп.

Так что я говорила на другом языке, но сейчас я его не помню. В сознании у меня осталось лишь имя «Аменхотеп», потому что оно было знакомо мне и раньше.

Остальных слов я не запомнила. У меня вообще плохая память на звуки.

Во время этого видения я знала, что была матерью этого ребенка. Я знала, кем была, поскольку мне было известно, что Аменхотеп – сын такой-то царицы; позже я даже проверила это по историческим источникам. Больше я это ни с чем не могу связать.

Меня всегда восхищали медиумы. Как правило, это довольно заурядные люди, однако многие из них обладают исключительной памятью на звуки и способны повторить то, что они говорили или слышали в видении.

И тогда звучание слов можно записать фонетическими знаками. Если бы я помнила звуки, которые тогда произносила, то можно было бы восстановить весь разговор. Но я их не помню.

Суть разговора мне запомнилась, я еще подумала, что было бы очень интересно послушать звучание того языка. Мне стало любопытно, как восстанавливают произношение древних языков? Как? Взять хотя бы имена из древней истории, которые мы заучиваем в детстве, – сегодня они звучат совсем по-другому.

Говорят, правда, что их звучание смогли восстановить, по крайней мере, так утверждают, но не знаю, насколько оно соответствует действительности.

То же самое относится и к Древнему Вавилону. У меня сохранились о нем исключительно четкие и объективные воспоминания, но произносимых тогда мною слов я не помню – осталось лишь ментальное восприятие, общий смысл.

У меня плохая память на звуки.

Ранние годы жизни, 1878—1896 гг.