Однажды в октябре

Сталин уже послал в Смольный за Феликсом Эдмундовичем мальчишку-рассыльного.

– Итак, товарищи, – сказала Ирина, развернув свою технику, – у меня тут есть «болванка» статьи. Александр Васильевич, – обратилась она ко мне, – были ли какие-нибудь изменения в реальной операции по сравнению с планом?

Я встал у Ирины за спиной и начал пересказывать ей то, что нам передали с «Кузнецова». Вадим из своего угла тоже время от времени вставлял свои пять копеек, дополняя мое повествование сведениями, полученными им от радистов «Кузнецова», пока он сидел в кустах.

Минуты через две Сталин не выдержал и присоединился к моей позиции за спиной Ирины, наблюдая, как летают над клавиатурой ее тонкие изящные пальцы.

Время от времени в выгородку заглядывали пришедшие на работу сотрудники редакции, но, видя, что двое мужчин (один из которых их главред) что-то диктуют девушке, которая быстро-быстро печатает на чем-то вроде пишущей машинке, исчезали. Они понимали, что люди работают над экстренным выпуском, и мешать им не следует.

Подобная идиллия продолжалась минут сорок. Успел вернуть и тихонько присесть в уголке генерал Потапов, а мы все азартно наблюдали за рождением «нетленки». Наконец творческий процесс подошел к концу. Прожужжав, принтер выбросил несколько лисов бумаги А4 с готовым текстом. Эта большая статья должна была стать «гвоздем» вечернего спецномера. Прочие материалы подвезут с эскадры – этим вопросом занимался мой ученик и коллега подполковник Ильин. Он, в отличие от меня, закончил журфак, так что дело свое знал.

Коля подготовил ряд интервью с офицерами и рядовыми моряками эскадры, протоколы допроса пленных, которых наши Ка-27ПС выловили из воды. Высадившийся на мостик полузатонувшего «Мольтке» отряд «мышек» повязал уцелевших чинов штаба во главе с адмиралом Шмидтом и командиром 23-го резервного корпуса генералом от инфантерии фон Катеном. Был среди пленных и небезызвестный оберст фон Чишвиц, начальник штаба десантного корпуса. Товарищи офицеры уже отделили его от прочих немцев и, ничего не объясняя, приступили к спаиванию русским народным напитком. Информация, присланная Ильиным, потянула бы, пожалуй, даже не на газету-«толстушку», а на документальный роман «Как мы угробили „Альбион“»…

Перечитав готовый текст, Сталин понес его к редакторам. Собственно, все поступающие от нас письменные материалы пока нуждались в переводе с русского на русский. Стилистика и орфография начала века XXI сильно отличалась от стилистики и орфографии начала XX века.