Непобедимая и легендарная

– Спасибо, ваше императорское высочество, вы меня обнадежили, – устало сказал Дроздовский. – Только хотелось бы знать, что теперь будет дальше…

– Михаил Гордеевич, – ответил бывший великий князь, – запомните: здесь нет никакого высочества. Есть только генерал-лейтенант Михаил Романов, командир конно-механизированной группы Красной Гвардии. Бойцы меня любят, коллеги уважают, зачем мне что-то большее, особенно сейчас… Ну, а на вопрос о том, что же будет дальше, отвечу, что сам об этом не ведаю.

К сожалению, даром Кассандры не наделен. Поживем – увидим. Лично я, как и мой брат, свой выбор уже сделал. Мы с ним сделаем все, чтобы избежать развязывания в России братоубийственной гражданской войны, и будем всемерно помогать господину Сталину и его команде. Если для этого Россия должна стать большевистской советской республикой, то пусть она ею станет. Временного правительства, со всеми его «свободами», мы все наелись до отвала. Мы насмотрелись на безвластие, именуемое демократией. Увольте, но, по мне, лучше большевистская диктатура, чем вседозволенность и беззаконие. А что касается монархии… Она умерла, и реставрация ее сейчас невозможна. – Михаил вздохнул. – Михаил Гордеевич, лично я понимаю и сочувствую вашим монархическим убеждениям. Но сейчас такие люди, как вы, в абсолютном меньшинстве. Слишком много ошибок сделали во время своего правления мой брат и его супруга, слишком много грязи на них было вылито Гучковыми, Милюковыми и прочими думскими словоблудами. Слишком глубоко зашло разложение нашей деревни, значительно усугубленное деятельностью господина Столыпина. Так что, господин полковник, как человек опытный могу вам сказать, что на ближайшие лет тридцать или сорок единственный император, который у нас есть – это господин, ну или товарищ, Сталин-Джугашвили. Других вариантов, способных сделать нашу бедную Россию великой и процветающей державой, сейчас просто нет. Дело, задуманное вами в Яссах, неосуществимо, потом что нельзя сделать то, что неприемлемо большинством народа. Господа Краснов и Каледин что-то там пытаются изобразить на Дону. Но когда мы закончим с румынами, то придем и туда…

– Не верю! – взволнованно воскликнул Дроздовский.