Непобедимая и легендарная

Самое главное, мы вернулись, сделав то, на что в обычных условиях нельзя было и рассчитывать. Успех похода был оглушительным. На счету у наших русских кригскамрадов оказались два крупнейших британских трансатлантических лайнера, перевозивших американскую пехотную дивизию. Думаю, что янки, которые никогда не отличались особой храбростью и всю свою историю предпочитали воевать с индейцами или мексиканцами, теперь призадумаются, а так ли нужна им эта война в Европе…

Северная Атлантика в это время – большая холодная братская могила, в которой места хватит для десятков тысяч человек.

В ней уже нашли свой конец шестнадцати тысяч американцев. У них практически не было шансов уцелеть. Они были приговорены к ужасной гибели еще в тот момент, когда герр Алекс, беспощадный, как средневековый викинг, произносил роковые слова: «Боевая тревога, торпедная атака!».

При этом я не заметил ни в ком из русских ни колебаний, ни сожалений. Мы, немцы, несмотря на то, что пресса Антанты изображает нас свирепым воинством Аттилы, на самом деле народ сентиментальный.

И поэтому мне даже стало немного жалко тех американских парней, которых хитросплетения мировой политики и Божий промысел обрекли на безвременную страшную смерть в морской пучине.

Но я тут же вспоминаю про наших солдат, сидящих сейчас в заливаемых жидкой грязью окопах Западного и Итальянского фронта. И вся моя жалость к погубленным нами американцам сразу исчезает. К тому же я не забыл, что до того, как наш любимый гросс-адмирал Тирпиц заключил с русскими мир, Алекс и его кригскамрады с такой же свирепой жестокостью топили немецкие корабли и убивали немецких солдат.

Однажды после вахты, когда мы сидели в его каюте и развлекались тем, что русские называют «задушевным разговором», Алекс сказал мне:

– Понимаешь, Арно, там, у Моонзунда, вы воевали с нами. Нельзя было просто сказать вам: «остановитесь и уходите». Нас бы просто никто не услышал. Чтобы потом заключить почетный мир с вашей страной, нам нужна была убедительная победа, и мы ее добились.

Теперь же нам с немцами нам почти нечего делить… Потому-то вы на моей субмарине, а мы топим ваших врагов…

– Алекс, – неосторожно спросил я, – а если бы нам, русским и немцам, было бы что делить на этой войне?

– Тогда, – жестко ответил фрегаттен-капитан Павленко, – эта война окончилась бы подписанием капитуляции в разрушенном и заваленном трупами Берлине.