Святая равноапостольная Мария Магдалина

Так что моя верная супруга Валерия и драгоценный сын Антоний видят меня столь редко, будто я снова в дальних походах.

Сохранившаяся часть Древнего Рима

Если бы граждане Римской империи только знали, какое количество ложных доносов и оговоров прокладывает нечистоплотным людям дорогу к богатству и знатности! Меня и самого могут оклеветать в любую минуту… Спасает пока только дружеская привязанность ко мне моего великого Цезаря, дарованная мне за спасение его от меча одного здоровенного варвара в Альпийской Галлии много лет назад.

Да, тогда мы с Тиберием Цезарем Августом были юные, дерзкие, горячие и бились плечом к плечу у самых дальних границ империи. Тиберий, пасынок первого императора Рима, Октавиана Августа, мог просто командовать легионами и наблюдать за битвой с холма, но всегда сражался наравне с нами в самой гуще боя, и оттого мы готовы были снести любое укрепление врага, как ветер сносит пушинку.

Мы часто ели с ним на голой траве, спали без палаток, забирались почти на край света, доходили до истоков Дуная и других самых дальних мест в римской ойкумене, чтобы завоевать новые провинции для империи.

Хорошие были времена!

22 Martius

Тиберий сильно тоскует на этом благословенном богами острове, и я, его верный сподвижник, не знаю, как прогнать сие уныние. Ноша Цезаря слишком тяжела для смертного! Сколько скорбей было в его жизни!

Родился он в изгнании, рано лишился отца. Мы женились с ним одновременно, но я до сих пор счастлив с Валерией, а Тиберию пришлось пережить разлуку с любимой супругой Випсанией.

Император Октавиан заставил его развестись с ней, выгнал несчастную Випсанию из Рима и приказал пасынку жениться на своей дочери от первого брака, Юлии. Эта женщина сменила уже нескольких мужей, имела от них пятерых детей и такой характер, что её собственный отец говорил: «У меня есть две своенравные дочери: римский народ и Юлия».

Юлия, дочь Октавиана Августа

Она издевалась над моим другом, унижала его своими ночными похождениями, писала на него доносы и кляузы отцу.

Ко всему этому добавлялась скорбь от запрета видеть любимую женщину. В конце концов Тиберий не выдержал и решил уехать в добровольное изгнание на Родос. Он уже тогда руководил всей римской армией, был народным трибуном, но Октавиан не отпускал его, не понимая, как может пасынок и зять добровольно отказаться от огромной власти второго лица в империи и уехать на какой-то остров.

Конец ознакомительного фрагмента.