Недостающие фрагменты картины мира

Труд так и не сделал из обезьяны человека, принужденность к труду так и продолжает поддерживать человечество в его видовом состоянии.

Опыт детей-маугли очень интересен и странен как в теологической парадигме, так и в антропологической. Он свидетельствует о том, что человек не рождается человеком, человеческий младенец становится человеком, из рук в руки, от слова к слову, от сердца к сердцу, впитывает человеческое с молоком матери. Один Бог ведает, как происходит эта эстафета человечности.

А каким бы стал человек выросший в условиях райской преизобильности, в таких условиях, в которых нечего преодолевать, нечего добиваться, не к чему стремиться, нечего даже хотеть и так из поколения в поколение? Отлучение человека от преизобильности рая – это не наказание, это начальная школа для существа, получившего вместе со знанием нравственного закона человеческий потенциал.

Ведь если бы познание нравственного закона привело человека к деградации, то разве изрек бы Господь: «Вот Адам, стал как один из Нас, зная добро и зло» (Быт. 3:22). Человек не деградировал вместе со знанием добра и зла, просто понимание нравственного закона повлекло за собой всю полноту ответственности за свои действия, ту полноту ответственности, которую не могут нести существа неспособные понимать нравственный закон: ни животные, ни слабоумные, ни дети.

Дискомфорт от принужденности к труду столь велик, что первое, что приходит человеку в голову в его представлениях о Царствии небесном, так это возможность не работать, возможность благоденствия в праздности.

Организация такой комфортной модели бытия для Бога не сложней, чем организация нашего сурового мира. Проблема лишь в том, а стал бы человек человеком, если бы не ведал ничего кроме праздности…

Задумывающийся же о Царствии небесном чуть далее возможности не страдать от принужденности к труду, задумывается о том, а к чему он сможет приложить свои руки, свой опыт и умения, свою креативность и таланты, свою потребность в творчестве и созидании. Как это не странно, но человеческая принужденность к работе трансформируется в привычку трудиться, формируется она не у всех, не в равной степени и не во всех сферах трудовой деятельности, но такая тенденция явно прослеживается.

А не Бог ли Творец просыпается в этой потребности трудиться, взамен естественной человеческой потребности в праздности и безудержном потреблении?

Никто из родителей не считает, что лучшая педагогическая стратегия – это воспитание ребенка в лени и праздности.