Актеры затонувшего театра

Снимался в фильмах-сказках для детей. Знаете, он был такой тоненький, светловолосый, кудрявый. Типичный Иванушка-дурачок или Иван-царевич, но потом молодые годы прошли, и типаж стал не тот.

– Я его вспомнила, видела фильмы с его участием в детстве.

– А Волков как начинал, не знаю, но сейчас он достаточно востребован. В кино приглашают. Но Федор остается в театре, вероятно, не желая расставаться со своим другом Козленковым и с еще одним приятелем – Борисом Ручьевым, который служит в театре вторым режиссером.

А ведь именно Ручьев открыл этот театр… Правда, тогда он был частным театром и назывался «Ручеек». Но дело, как это случается, не выгорело. Прогорел театр. Пошел под государственную крышу, но финансирования все равно должного не получил. А тогда появился я. Помогаю чем могу. А Волков, Ручьев и Козленков дружат с давних пор, хотя и ссорятся постоянно. Однажды Козленков едва не зарезал Волкова. Вовремя удержали. А обиделся из-за ерунды – из-за эпиграммы. Волков ведь этим балуется и достаточно зло сочиняет на каждого…

– Что же такого можно сочинить в стихах, чтобы человек готов был убить автора? – удивилась Вера.

– Да ничего особенного. Хотите, прочитаю? – предложил Софьин.

– Если вас не затруднит.

– Тогда слушайте, – усмехнулся Борис Борисович:

Козленков как-то раз пошел к Ручью напиться,

Нажрался и пошел домой пешком,

а там на час езды.

Устал… Решил в подъезде помочиться,

Где Волков жил, и получил… внушенье.

Всем объявляю Соломоново решенье:

Пусть знает всяк, кто хочет хватануть

чужого виски,

От Волкова получит и по жопе, и по письке…

– Ну да, действительно зло, – нахмурилась Вера.

 – И неужели он ко всем так относится? Вот что, например, можно написать про эту девушку, которую мы только что встретили? Она такая тихая и скромная.

– Не знаете, что можно про Таню написать? Тогда позвольте прочитать эпиграмму и на нее.

Хорошавина Татьяна

Спит в сапожках из сафьяна,

Чтоб не стибрили враги:

Так сапожки дороги.

Ну а раньше у нее

Театральное жулье

Скоммуниздило белье…

Одеяло убежало,

Улетела простыня

И подушка как лягушка

Ускакала от нея.

И счастливая такая

В сапогах, хотя нагая,

Таня спит без памяти.

Ангелочек, мать ети.

Софьин выпалил все это на одном дыхании и посмотрел на собеседницу.

– Как вам такие вирши?

– Ужасно! Зачем он так?

– Характер такой, – пожал плечами Борис Борисович. – Волков – талантливый человек.