Черный замок над озером

Расчет был такой: он делает провокацию, попадет под расстрел, его поступок всколыхнет народные массы, волна протеста прокатится от Камчатки до Калининграда, на защиту новой революции поднимутся западные страны… потом состоится совещание в Совете Безопасности ООН, будет принята резолюция об установке памятника герою-верстальщику во всех крупных городах СССР, в Париже, в Лондоне, в Пекине, а самую большую статую водрузят в Нью-Йорке на специально построенном острове рядом со статуей Свободы. То есть верстальщик будет стоять с поднятой кассой с набором своего заголовка рядом со Свободой, как рабочий и колхозница Веры Мухиной у ВДНХ.

Обманутого мужа, конечно, не расстреляли, а отправили в спецлечебницу под Казань, где в те годы поправляли психическое здоровье все диссиденты. В лечебнице, насколько мне известно, он покусал медсестру, а после того, как освободился через восемнадцать лет, открыл секс-шоп в своем родном Крыжополе. Вот у таких героев я учился, – закончил свой рассказ Максим Анатольевич. И тут же поправился: – Вы понимаете, что я имею в виду отца и деда нашей уважаемой Евгении Николаевны Лукошкиной.

Сгоревшая сигарета обожгла пальцы Кефировой. Нина Николаевна затрясла рукой. Алла Пасюк отвернулась к окну, а две другие сотрудницы факультета во все глаза разглядывали Женю. Причем созерцали ее с таким притворном восторгом, словно все их будущее зависело теперь только от ее расположения.

– Я, пожалуй, пойду, с вашего разрешения, – произнесла Женя, поднимаясь, – мне списки поступивших надо подготовить.

– Отставить! – твердо произнес Шашкин. – До утра все равно ничего не изменится. Сегодня у вас первый рабочий день, а по древней журналистской традиции это событие надо отметить. Пойдемте ко мне в кабинет – я вас угощу старым армянским коньячком. Попробуете и сразу почувствуете разницу между нынешней французской бодягой, что продают у нас сейчас, и настоящим продуктом.

– Я за рулем, – сказала Женя.

– Жаль, – расстроился ректор. – Но завтра на работу приезжайте на метро.

Выпьем, как полагается, а домой вас мой водитель доставит. Договорились?

Женя кивнула. Алла смотрела на нее через прищур, Кефирова смахнула испарину со лба, а у двух других сотрудниц свело челюсти от застывших слишком приветливых улыбок.

Вечером позвонила мама. Теперь в комнате, где прежде обитала Женя, поселилась тетя Ника, оставив свое жилище племяннице. Женя волновалась за маму, которой придется многое терпеть.