Исповедь без прощения

 – Этот человек наш оперативный сотрудник, и он при исполнении, а вы противодействовали…

– Я уже сказал, кому верну оружие, товарищ майор, – мельком глянул на удостоверение следователя Дмитрий, – и только после освидетельствования этого вашего опера на наличие алкоголя в крови.

Опять загорелась красная кнопка. А второй следователь медленно попятился к лестнице.

– Ты куда, Петров? – крикнул ему вслед Карнаухов.

– Разбирайтесь сами, меня здесь не было, – отмахнулся тот, – у меня законный выходной.

– Слышь, друг, – обратился к Дмитрию ставший багровым Мошканов, – давай как-то по-человечески решим.

Признаю, что перегнул палку, но работа, сам понимаешь, нервная. Прямо из-за стола выдернули… Вот эти, – опер кивнул на следователя, – звонят, требуют, приказывают, будто я им что должен…

– Простите его, Дима, – попросила Даша, ей стало жалко незадачливого полицейского. – Я сама согласилась поехать и дать показания по событиям вчерашнего дня… Где была и что делала. И адвокат мой сейчас подъедет.

– Тогда и мне надо ехать, ведь Даша практически весь день была со мной… Если нужно алиби, то я могу подтвердить…

– В каком смысле была с вами? – растерялся следователь. – То есть вы хотите сказать…

– Конечно, хочу, – кивнул Дмитрий, – только показания я дам в присутствии адвоката.

– Простите, а как насчет пистолета? – напомнил о себе оперативник.

– Угомонись, – посоветовал ему Хворостинин, – получишь от своего начальника, который в присутствии сотрудника управления собственной безопасности проверит по журналу в оружейной комнате и выяснит, кто тебе, пьяному, выдал оружие.

В сумочке Даши зазвенел мобильный.

– Адвокат, наверное, – решила она.

Но звонила Лиля.

– Приветик! А я маме рассказала, что мы подружились, и она хочет пригласить тебя сегодня к нам на обед.

– Спасибо, но, извините меня, я, наверное, не смогу. Меня задержала полиция… Пришли с утра домой…

– Что случилось? Почему? – всполошилась Лиля.

Даша со вздохом объяснила:

– Дело в том, что вчера вечером убили Владислава Петровича…

Сказала это и поняла, что зря: ведь Лиля влюблена в Копатько и ждет от него ребенка…

– Лилечка… – тихо позвала она и услышала тишину в трубке, а потом донесся сдавленный слезами шепот:

– Этого не может быть… зачем ты…

И пошли гудки.

Даша стиснула зубы, придется еще и Лиле доказывать, что она никого не убивала.

– Поехали, – сказала она Карнаухову. – Моей подруге плохо от ваших новостей.