На руинах пирамид

То есть, как я теперь понимаю, росли. А как его убили?

– Ножом в собственной машине.

– У него была трехдверная «Нива», – продолжил Николай. – Значит, сзади убить не могли, только с правого пассажирского сиденья. В машине был кто-то, кого Эдик знал. А значит, это не заказуха, скорее всего поссорился с кем-то… Но вообще Дробышев был не из склочных. Может, по бизнесу что-то с кем-то не поделил.

– Выводы пока делать рано, – произнес сотрудник следственного комитета. – Я бы хотел подъехать к вам и узнать, какие у него были отношения с соседями.

С кем он общался близко, может, что-то кому-то рассказывал о своих проблемах, о поступающих в его адрес угрозах. Если вы заняты сегодня, то постарайтесь отложить все другие встречи.

– Подъезжайте, – сказал Николай, – сегодня я весь день буду в поселке. Приемные часы у меня только завтра.

– Но тогда и вы поговорите с людьми: всех ведь мне одному все равно не обойти. А вы лучше других знаете, к кому и как можно обратиться.

Прямо сейчас и начните.

Глава вторая

Диденко шел вдоль дороги, склонившись от встречного ветра, швыряющего ему в лицо пригоршни снега. Немецкая овчарка, которую он вел на поводке, также жмурилась и прятала голову за ногу хозяина. Юрий Юрьевич уворачивался не только от снега: он увидел подъезжающую к нему полицейскую «Ниву» и, вероятно, хотел уклониться от встречи. Францев остановил машину и вышел.

– Доброе утро, – произнес Николай, – у вас найдется полчаса для беседы?

– Если хотите беседовать, то вызывайте повесткой.

Но мне нечего вам сказать и желания беседовать тоже нет. Все уже обговорено и с вами и вашими коллегами. Вы обвинили невинного человека в особо опасном преступлении, которого она не совершала. Теперь моя жена по вашей милости четвертый месяц находится в вонючем следственном изоляторе. А у нее хронические заболевания, между прочим.

– Была бы невиновна, – возразил участковый, – ее бы там не держали.

– А были бы доказательства вины, ее посадили бы сразу.

А сейчас неизвестно даже, когда суд. Мы с адвокатом прошение подаем, чтобы ей изменили меру пресечения… Она же очень страдает там. И все это из-за вас с вашим московским дружком. С чего вдруг вам утверждать, что она кого-то убила?

Подобная наглость так поразила Францева, что он даже за голову схватился.

– Вы серьезно? Она же на меня с ножом бросилась. А потом на ней два только доказанных убийства.