Не расстанусь с Ван Гогом

Но Саша сказал, что в сценарии…

Надя посмотрела за спину Бровкиной и увидела, как Холмогоров упаковывает свои вещи в тот самый чемодан, с которым они летали в Хорватию.

– Тебя, Таня, это тоже касается, – с неожиданным спокойствием напомнила она недавней подруге, – так что забирай свои топлесы и катись…

Бровкина всплеснула руками и покачала головой.

– Наденька, я ж не хотела! А Саша уговорил, дескать, для искусства требуется. Я же такая доверчивая, когда у кого-то что-то не ладится…

Холмогоров дернул плечами, замер, вероятно, хотел обернуться, но не стал.

А Надя ждала, потому что решительности у нее уже никакой не осталось.

Слезы кончились, и сил рыдать больше не было. Ломило все тело, и Надя не могла пошевелиться, чтобы не причинить себе новой боли. А боль внезапно возникала в самых неожиданных местах: могла выстрелить в висок, в сердце или в спину. Каждый из этих «выстрелов» не был смертельным, но приносил новую муку и не давал забыть о том, что произошло днем. Она не хотела об этом вспоминать, но и думать о чем-то ином не могла.

Причем думала вроде и не сама Надя, а чье-то сознание, может быть, даже ее собственное, но существующее отдельно от нее и в каком-то другом измерении, где нет ничего, кроме мыслей о Саше. Надя лежала с пустой головой, из которой непонятным образом вылетели всякие мысли о будущем, о добре, о ней самой, о газонокосилке, удалившей с земли вместе с травой ростки всего лучшего, что было в мироздании…

Надя продолжала лежать, когда за окном начало светлеть небо.

И потом, когда проснулись птицы и по улице поползли первые троллейбусы, все так же лежала неподвижно, уткнувшись взглядом в потертую обшивку старенького дивана. Спала ли она вообще?

Глава 7

Семь лет назад Надя получила диплом, а в памяти о радостном событии осталась только пьянка. Почти шесть лет назад она развелась, и подробностей развода не помнит вовсе. Осталось только ощущение глупости и бессмысленности всего происходившего, да еще фраза, брошенная вскользь Холмогоровым: «Хочешь всю жизнь быть дураком – женись на умной».

Это было очень обидно. В чем ее вина? В том, что не простила? Так ведь Саша сам подал на развод. Вернее, подавали оба, но Надя надеялась, что он в самый последний момент разорвет свое заявление, прижмет ее к себе и не отпустит никогда. Даже представляла, как будет сопротивляться, вырываться, плакать и кричать, что ненавидит его. Но ничего этого не случилось.