Не расстанусь с Ван Гогом

 – Когда уйду, можешь посмотреть.

Теперь улыбнулась и Надя. Можно было и не спрашивать, и так понятно, что добрая старушка решила преподнести в подарок молодой подруге на Новый год какую-нибудь картину из своего собрания. Тем не менее Надежда объявила, что посмотрит прямо сейчас. Даже наклонилась, желая открыть футляр. Однако Елена Юрьевна поспешила выйти, подхватив внука под руку.

– Провожать нас не надо, мы все равно на машине.

Напоследок она обняла и поцеловала Надю, а Бровкиной погрозила пальцем:

– Не ссорьтесь здесь без меня.

Уже возле лифта Радецкая, еще раз обняв Надю, шепнула ей на ухо:

– Хочу, чтобы ты меня не забывала.

Вернувшись в квартиру, Надя, конечно, открыла футляр, достала подарок и растерялась: это были те самые «Едоки картофеля». Только теперь картина была вставлена в раму из дорогого багета.

Татьяна, рассматривая полотно, поморщилась:

– Какие люди страшные – прямо жуть берет! Ничего себе подарочек… Кто ж нарисовал такое убожество?

– Это копия или что-то вроде, – объяснила Надя.

– Да-а? – удивилась Таня. – А сразу и не скажешь, на вид вполне приличный парень. И парфюм у него дорогой. – Затем Бровкина покосилась на подругу и добавила тоном знатока: – С древесными оттенками.

Про оттенки запаха она, видимо, услышала недавно и теперь проявила свои знания. Упомянула про парфюм тоже не случайно: сама-то принесла в подарок «Шанель № 5». Даже Елена Юрьевна их оценила, сказав, что это любимые духи ее молодости.

– Прости, – сказала она сейчас и вернулась в гостиную.

Там сняла со стены портрет Холмогорова, протянула подруге со словами:

– Чего ему здесь висеть? Мне уже не пригодится, а ты, если захочешь, найдешь ему применение.

Бровкина помялась, но подарок приняла. И вроде тот ей понравился.

– Значит, мир? – спросила Таня.

Надя кивнула. Они обнялись и расцеловались.

– Давай за это выпьем! – предложила Бровкина.

Вообще-то они и без того всю ночь выпивали и произносили тосты, но Татьяне показалось мало: ей очень хотелось закрепить разорванную когда-то дружбу.

Кстати, во время ночных разговоров выяснилось, что Бровкина приобрела не только новую работу, но и жилье, определенный вес в обществе, а в качестве довеска – самоуважение, которого ей, по ее собственному утверждению, прежде сильно не хватало.