Свет во тьме светит

Действительно, почти в каждом библейском тексте есть какое-то нравственное или общечеловеческое содержание. В примере, который приводит Данте, это образ «перехода души от плача и от тягости греха к блаженному состоянию»; что это такое, может быть доступно всем – как верующим, так и неверующим, как христианам, так и тем, кто исповедует другие религии. Именно это нравственное содержание делает Библию книгой, открытой для всех без исключения людей на Земле, а христианство лишает и малейшего привкуса эзотерики. Именно оно позволило Махатме Ганди читать Евангелие и поражаться его глубине и нравственной высоте учения Иисуса.

Христос вообще, на что обращает внимание отец Сергий Булгаков в своей книге «О чудесах евангельских», совершает не чудеса, а знамения. Не ??????? или ?????? – чудеса, которые должны поразить зрителей своею неправдоподобностью, неестественностью и т. д., о которых очень часто говорится в современных Новому Завету античных источниках, у так называемых парадоксографов, а знамения (?????? или ????????), почти исключительно исцеления страдающих и больных.

Он не стремится поразить или испугать, но просто спешит на помощь тому, кто страждет.

С другой стороны, в любом тексте Писания есть и духовный смысл, который открывается человеку в тот момент, когда между ним и Богом устанавливаются какие-то личные отношения. Применительно к цитате из 113-го псалма, который комментируется у Данте, это – «наше искупление, дарованное Христом». Если обратиться к другому евангельскому примеру, к рассказу о том, как Иисус воскресил сына вдовы из Наина (Лк 7: 11–16), то в буквальном смысле – это рассказ о чуде, которое некогда совершил Христос, на уровне моральном – призыв к тому, что необходимо помогать (причем всеми силами) тем, кому особенно плохо, ибо он был «единственный сын у матери, а она была вдова», и, наконец, на духовном уровне – это радостная весть о том, что Иисус своим прикосновением в силах возвратить каждого из нас, утопающих в бездне грехов, эгоизма и разного рода страхов, и, следовательно, духовно умерших, к подлинной жизни.

Именно об этом духовном смысле евангельского зачала о воскрешении сына вдовы в Наине говорит в одной из проповедей митрополит Сурожский Антоний: «Нам тоже дано, если только мы этого захотим… возвращать к жизни людей, которые для этой жизни умерли, которые потеряли надежду… нам дано возвращать к жизни тех, для которых осталось одно мертвое, серое, тусклое существование. Этим мы действуем вместе с Богом».