Открой глаза, Фемида!

Медленно пройдя меж пьяными, всегда без спутников, одна, дыша духами и туманами, она садится у окна…

– Ну да, – согласился Высоков, поднимая свой бокал, – такое тоже случается в жизни, правда не со всеми. Давайте выпьем за случай, который нас свел… то есть познакомил…

– И за хороших людей, – улыбнулась девушка.

– То есть за нас, – согласился он, – но это уже следующий тост.

Настя улыбалась так ослепительно, что у Высокова сжималось сердце, когда он смотрел на нее. Вероятно, она что-то видела в его глазах и от его взгляда смущалась и улыбалась еще прекраснее.

Они разговаривали, увлеченные друг другом, потом танцевали… Свечи на столе догорали, вечер таял, благоухали алые розы в стеклянной вазе, сквозь плотные шторы пробивались полоски лимонного света уличных фонарей.

Девушка взглянула на часы и вздохнула:

– Ровно через пятнадцать минут карета превратится в тыкву.

– Как? – не поверил Владимир Васильевич. – Уже полночь? Не может быть, ведь только что пришли! Ну что делать?

Он не стал упрашивать ее остаться еще, подозвал официанта, мельком взглянул на счет и рассчитался.

Официант вынул из вазы букет роз, стряхнул воду со стеблей, протер их бумажной салфеткой, а потом завернул в тканевую.

– Будем рады видеть вас еще. Вы ведь у нас первый раз.

– Второй, – одновременно, не сговариваясь, произнесли Высоков и Настя.

И засмеялись.

Они вышли на Невский, и почти сразу рядом с ними остановилось такси.

Высоков открыл дверь, усадил девушку в салон и протянул водителю пятитысячную:

– Отвезите девушку до дома, но только осторожно, а то я номер ваш запомнил.

– Владимир Васильевич, вы очень много дали! – попыталась остановить его Настя.

– Я сдачу дам, – повернулся к ней водитель, – сколько скажете, столько и дам.

– А я проверю, – кивнул ему Высоков, а девушке сказал: – Позвоните, когда доберетесь.

Машина отъехала, Владимир Васильевич увидел, как обернулась его новая знакомая и помахала ему рукой.

В ответ он помахал тоже. Тут, как по сигналу, рядом остановилась еще одна машина.

Он сел на переднее сиденье.

– На Васильевский, – произнес устало.

На самом деле он не устал, ему хотелось, чтобы этот вечер продолжался и никогда не заканчивался – лучший вечер в его жизни.

Добрался он быстро, вошел в квартиру и стал ожидать звонка. Но его не было. Высоков включил телевизор.