Счастье ведьм

Ведьма – ведающая мать, ведь-ма, женщина, рожавшая и растившая детей, живущая в двух мирах/реальностях (иногда и больше).

Потому «ведьмак»[3 - Да, я знаю, что такой персонаж существует и слово «древнее» и прошло через массу реформ языка…. Я сейчас о своих представлениях и том языке, на котором буду говорить. Тут скорее интуитивная лингвистика, личные этимологические исследования. Есть, например ещё ведунья, колдунья, ведун, колдун. И это совсем другой пласт отношений с реальностью] для меня – нонсенс.

Ведьма – женщина с экстрасенсорными (ничего кроме того, что содержит слово) и магическими способностями большими, чем у средней по популяции нормы. Причем экстрасенсорика включает в себя не только повышенную чувствительность кожей и другими органами тела, но и чувствительность эмоциональную, интуитивную….

Точнее будет сказать так: ведьмы – женщины с экстрасенсорикой и экстраинтуицией, ясночувствованием и ясновидением, а также с большой волей.

Фея – тоже, но без детей. Я пользуюсь этим словом, возможно, дальше вы поймёте почему.

Можно, конечно, говорить «колдунья». Но это скорее про способность к некоторым манипуляциям, которые, в общем, доступны разным категориям при некотором обучении (мужчинам и женщинам разного возраста). А я сейчас про некие роли в мире, в социуме, так сказать, суперпозиции.

Нерожавшая женщина – не ведьма (в моем представлении). Прошу понять, это не оскорбление и люстрация, это объяснение разграничения понятий: есть мужчины и женщины, собаки и кошки.

Любой может овладеть искусством колдовства или даже алхимии. Но ведьма – это биологическая, социальная, душевная и духовная роль обретаемая через материнство.

Две книги: Людмила Улицкая «Медея и её дети» и Вирджиния Вульф «На маяк». Я в любом случае очень хотела бы, чтобы Вы их прочли обе. Но особенно для того, чтобы поняли моё представление о ведьмах и феях. Миссис Рэмзи у Вульф – зрелая ведьма-матрона. Её невозможно полностью передать изнутри, по крайней мере, Вирджинии это не удалось (и вряд ли удастся мне), но хорошо переданы блики её жизни в мелькании мыслей и дел, отражениях в других, том пространстве, которое она создала, в котором властвует.

Когда мой первый редактор говорила мне об отсутствии логики в тексте, мне хотелось адресовать её к Вирджинии Вульф, да и просто кричать: в материнстве, в нормально-здоровой многодетности нет логики. Она есть в страхах и ограничениях. Жизнь, материнство – нелогичны.