Лилии полевые. Подвиг

И если он еще раз осмелится сделать это, я его непременно доконаю.

– Я тоже терпеть не могу иудеев, – прибавила Ада, – но Этот составляет, кажется, исключение из остальных. Известно, по крайней мере, что Он не делает ни малейшего различия между богатыми и бедными. Наоборот, в Иерусалиме Он исцелял большей частью нищих, и многие из них были иноплеменниками.

– Я непременно буду просить у Него помощи для тебя, мой бедный Стефан, когда Он придет сюда! – воскликнула растроганная Приска, едва сдерживая рыдания.

– Послушай, – перебил ее в это время Тит, – кажется, кто-то идет.

Все мгновенно затихли. На улице послышались шумные голоса и громкий смех, и вслед за этим низенькая дверь в стене отворилась и человек десять или двенадцать ввалились во двор.

– Эй, жена, где ты? – раздался со двора грубый голос.

– Я здесь, – покорно ответила Приска и стала спускаться по лестнице, а Ада, соседка, поспешно взяла из рук Стефана спящего ребенка, завернула его в складки своего платья и через перила начала перебираться на кровлю своего дома.

– Ну, скорей давай нам чего-нибудь поесть! – закричал муж Приски. – Мы здорово проголодались и вовсе не намерены ждать, слышишь?

– Не бойся, – шепнул Тит Стефану, который при первых же звуках грубого голоса с испугом спрятался под одеяло. – Ты побудь здесь, а я сойду вниз и помогу матери. Да не беспокойся же, – успокаивал он Стефана, который робко схватился за полу верхнего платья Тита, – он ничего тебе не сделает.

И, оставив на кровле дрожащего от страха Стефана, Тит быстро сбежал по лестнице вниз.

– Ба, и ты тут, паренек! – воскликнул Думах, увидав Тита. – Ну-ка достань нам поскорее винца!

Тит принес полный мех вина и начал разливать его по кубкам.

– Фу, что за гадость! – проговорил один из присутствующих и плюнул на пол.

– А ты, наверное, вспомнил вкус вина, которое мы вчера отбили у самарийского купца? – сказал со смехом другой.

– Вот чудак-то он, – снова заговорил первый, – как он кричал, вися на вертеле и видя, что мы роемся в его товарах! Я чуть не помер от смеха!

– Но ручаюсь, что там… теперь его никто не услышит, – проговорил третий. – А ловко же мы его укокошили. Да и не одного его так!

– А ты, домосед, много теряешь, – сказал Думах, обращаясь к Титу.