Лилии полевые. Подвиг

Стефан перед этим только что рассказал Титу о своей чудесной встрече с Иисусом и об исцелении маленького Гого.

– И как это ты Его не видел? – спросил Стефан у Тита. – Ты непременно постарайся встретиться с Ним, когда Он снова будет в Капернауме! Ты не поверишь, Тит, как я люблю Его теперь, Он для меня дороже всех!

– Неужели дороже матери? – спросил Тит с изумлением.

– Да, даже дороже матери! Мать я люблю теперь больше, чем прежде, и тебя люблю больше. А Он любит всех людей! Ах, если бы ты видел Его в тот вечер, когда к Нему пришли за исцелением множество больных людей! Я был словно ослеплен, и едва осмелился взирать на Него.

Его лицо сияло каким-то небесным светом, подобно солнечному свету в полдень. Когда Он сказал слепцу: «Иди с миром!», – я сразу почувствовал сердцем, что к слепому возвратилось зрение. Да и кто мог бы остаться слепым пред величием Лика Иисусова!

– А ведь знаешь, мы, собственно, не имеем с тобой определенной религии! – продолжил Стефан после небольшой паузы. – Отец, когда божится или заклинает кого-нибудь, то упоминает каких-то богов.

А мать говорила мне, что она происхождением из еврейского рода, хотя я не видел, чтобы она посещала когда-нибудь синагогу, за исключением разве того случая, когда там был Иисус. О, как бы я хотел узнать, Кто Это такой, Этот Отец, о Котором говорит всегда Иисус! Нет, я непременно узнаю это, – прибавил он с приливом неожиданной энергии. – Буду ходить за Ним и слушать Его речи. Может, мне удастся разузнать что-нибудь поподробнее!

– Ты ничего о Нем не слышал с тех пор, как Он исцелил тебя? – спросил Тит.

– К сожалению, ничего. – отвечал Стефан. – Он всегда окружен таким множеством народа и всегда бывает так много желающих говорить с Ним, что я просто не понимаю, когда Он отдыхает. Здесь, в Капернауме, я следовал за Ним каждый день, и даже ходил за Ним в соседние города и селения, и возвратился домой только потому, что боялся, как бы мать не подумала чего дурного обо мне.

– Тит, не знаешь ли, что это с нашей мамой делается? – внезапно спросил Стефан.

 – Она часто горько-горько плачет, несмотря на то, что я совершенно выздоровел. А отец уже давно не возвращался домой.

– А ты, Стефан, спрашивал о причине ее слез у нее самой? – спросил Тит.

– Уж сколько раз спрашивал, а она всегда мне твердит одно и то же: «Ты не поможешь мне, сын! Зачем же я буду понапрасну расстраивать тебя!». Попробуй, Тит, спроси ты ее когда-нибудь.

– Непременно спрошу, если будет случай, – коротко ответил Тит.