Я исповедуюсь за тебя, мама. Пограничное расстройство личности в истории и лицах

) – эмоционально неустойчивое расстройство личности, характеризующееся импульсивностью, эмоциональной неустойчивостью, высокой тревожностью и сильным уровнем диссоциации.], которым я болела. Она, тревога, могла выдать что угодно, и я почти научилась не обращать на нее внимания. Да, на мгновение становилось страшно от той большой змеи, что я увидела в саду (или не увидела), от какого-то чужого человека, что мелькнул под окном (а может, и не мелькнул), от каких-то посторонних звуков и еще множества вещей, чем меня пытался напугать мой тревожный мозг.

И даже когда муж задерживался на несколько минут, моя тревога выдавала страшные картины, куда он подевался.

Я жила с этим изо дня в день и ничего не могла поделать, поэтому и научилась отвлекаться на что-то другое, убеждая себя, что все это только в моей голове. И ведь так оно и было.

Так вот в этот день, собрав всех своих тараканов по местам, я уже расслабилась и даже решилась выйти погулять, что в силу выше описываемых обстоятельств делала редко.

Меня остановил звонок сотового телефона, который я хотела оставить дома.

– Привет, сестренка, – услышала я в трубке.

– Привет, – совсем не обрадовавшись, ответила я, понимая, что сестра просто так звонить бы не стала.

– Мама в больнице, она умирает…

После этого наш разговор был коротким. Я спросила, зачем она мне это говорит, мол, могла бы позвонить, когда уже умрет. А она сказала, что думала, может, я захочу попрощаться, назвала больницу, в которой она лежит, и на этом мы закончили.

Я не хотела прощаться! НЕ-ХО-ТЕ-ЛА! И знать, о том, что она при смерти, тоже! Зачем мне все это? Я столько лет была ей не нужна, она столько боли причинила мне, а теперь я прощайся с ней? Что они от меня хотят? Чтобы я ее пожалела? Простила? Да пусть просто сдохнет! Ненавижу!

Поток негативных мыслей захватил меня так сильно, что слезы градом хлынули из глаз, и я стала задыхаться. Задыхаться, как раньше в детстве, когда сильно волновалась или впадала в истерику.

Я уже выкрикивала проклятия вслух, и вместе с тем мой голос становился тише. Я чувствовала, как горло начинало болеть, возвращалась и привычная для того давнего времени – ангина.

Сколько раз я после того, как переехала от матери, приезжала к ней в гости и пыталась поговорить? Сколько! И она ни разу мне нормально не ответила, постоянно агрессируя, снова и снова возвращая меня в кошмарное детство. И каждый раз, возвращаясь домой, я заболевала.