Я одна, и мне по…

Тем не менее, эти основополагающие убеждения очень далеки от того, чтобы быть частью человеческой природы, а являются всего лишь кратковременной точкой зрения[62 - По словам ученой и врача-сексолога Линог Тайфер, «современный взгляд на сексуальность как фундаментальную движущую силу, которая очень индивидуальна, гендерно-дифференцирована, является центральной для личности и интимных отношений, отделена от репродуктивной функции и имеет значение всю жизнь, будет просто неузнаваем для людей других цивилизаций». Tiefer, Not a Natural Act, 17.

См. также Foucault, History of Sexuality.].

Ничего из вышесказанного не означает, что люди на Западе многие столетия вели эмоционально пустую жизнь. По всей видимости, они вполне могли образовывать тесные связи с другими людьми. Что изменилось на протяжении веков, так это то место, которое занимает супруг как объект глубоких чувств и исключительной привязанности другого взрослого человека.

От Средневековья до раннего Нового времени описание любви к супругу как величайшей было святотатством.

Особое место в сердце любого человека должен был занимать Бог[63 - Gillis, Their Own Making, 134.]. В течение многих лет самые различные группы людей отрицали желание любви и страсти. Они требовали возлюбить духовных лидеров и предков, близких и дальних родственников, друзей и членов общины[64 - Gillis, Their Own Making, 133, Stone, Family, 247–248.].

Но даже если любовь к супругу сравнима с чувствами к другим простым смертным, она не должна стоять особняком. Как отмечает Кунц, в 1800-е годы люди на Западе считали, что «любовь медленно развивается из восхищения, уважения и одобрения», и, таким образом, «любовь, которую некто питает к своей возлюбленной, ничем существенным не отличается от чувств, которые он испытывает по отношению к сестре, другу или идее»[65 - Coontz, Marriage, a History, 184.

].

Сильные чувства иногда появлялись, и часто это случалось между двумя мужчинами. Здесь я имею в виду американских мужчин, в том числе женатых. До наступления XX века многие мужчины проводили большую часть своего свободного времени в мужских клубах и организациях различных братств, и у женатых мужчин часто бывали более прочные связи с их лучшими друзьями, чем с женами.

На выходных мужчины, имеющие жен и детей, проводили больше времени со своими друзьями-мужчинами, чем с семьей, и даже отдыхать ездили с другими мужчинами. При этом никто не клеймил их за это позором[66 - Gillis, Their Own Making, 147].

Женщины делали то же самое.