С тобой мне не страшно

И тот мужик его куда-то ведет… Короче, идут они по коридорам, потом вроде как выходят из дома, а там уже не лето, и даже не парк с деревьями, не день даже, а не понятно что… И тот мужик пропадает…

Варя положила трубку на стол, но из динамика продолжало доноситься:

– Да, не сказала главное. Тот мужик, который с духами общается, сказал ему, что его ангелочек в аду. Она, оказывается, перед тем как умереть, сделала аборт от Тома Хейли, то есть от композитора, и ее за этот грех поместили в ад. А тот мужик… Ну как, сходим сегодня?

Варя едва успела схватить аппаратик.

– Не пойду. Мне уже неинтересно – ты мне весь сюжет рассказала.

– Не весь! – закричала подруга. – Там дальше – самое интересное…

– Я и так знаю, что кончается все хорошо.

– Так ты смотрела уже, – разочарованно выдохнула Жанна. – Чего тогда я тут стараюсь?

– Как хоть фильм называется? – поинтересовалась Варя.

Обиженная Сушкова помолчала, а потом доложила:

– Фильм называется «Орфей». На самом деле Том попал в психушку от своих переживаний… Психушка странная, конечно, но он там свою девушку все-таки нашел.

Ее туда упрятали, потому что она хотела покончить с собой. Ты и в самом деле не смотрела?

– Честное слово.

– Ну ладно, тогда прощаю тебя. Я вечером, когда с фильма вернулась, зашла на сайт Тома Хейли. У него есть свой сайт, там про него все написано, фотографии его и письма, которые ему поклонницы пишут. Они еще фотки ему свои присылают, жестко отфотошопенные, а все равно такие рожи… Но я его разглядывала.

Кстати, там есть пара снимков, где он с девушкой, которая… ты не поверишь – вылитая ты, как две капли воды! Он их недавно выложил.

– Подписи под ними какие-нибудь есть?

– Типа того что «Моя Эверидайк».

– Может, Эвридика?

– Может, и так. У меня с английскими именами плохо – ты знаешь. Так можно к тебе приехать?

– Приезжай. – Варя все-таки сломалась под натиском подруги.

То, что у Тома сложилась кинематографическая карьера, радовало, конечно. Все-таки он был хорошим и добрым человеком, хотя и безалаберным.

И она даже любила его. А почему «был»? Наверняка он и сейчас приветлив и добр. Только Эвридика уже не любит своего Орфея. Теперь она любит совсем другого – трудолюбивого и доброго, скромного и заботливого, который ранним утром спешит на работу и боится ее разбудить. С Томом все было бы иначе: Томтит снимался бы, уезжал из дома, наверняка изменял бы, а потом каялся и клялся в вечной любви, а она бы плакала и прощала его.