Украденные воспоминания

Я в тебе не сомневаюсь, разумеется… То есть не сомневаюсь в твоих способностях, но лучше бы…

Она встала, направилась к роялю и услышала за спиной:

– Ты буквально читаешь мои мысли, прямо мурашки по коже.

Наташа села, положила руки на клавиши, бросила взгляд на направляющегося к ней мужа.

– Что-нибудь русское, говоришь?

Увидела отвисшую челюсть Джона, и ей захотелось расхохотаться. Но она продолжала, улыбаясь и боясь сбиться:

«Две гитары, зазвенев, радостно заныли.

С детства памятный напев, друг мой, это ты ли?

Эх, раз, еще раз… Еще много, много раз…»

Джон хлопнул в ладоши и закричал:

«Поговори хоть ты со мной, гитара семиструнная.

Вся душа полна тобой, а ночь такая лунная…

Эх, раз, еще раз…»

– Еще много, много раз! Это то, что надо! Американцы знают эту песню, Дина Дурбин ее пела… Фильм назывался «Сестра его дворецкого» – классика американского кинематографа.

Он перестал подпрыгивать и уставился на Наташу.

– У тебя, оказывается, столько талантов! Мне все больше кажется, что я контрабандно вывез за рубеж ваш золотой запас – самую лучшую девушку России… Тогда, может, не две-три песни, а больше? Хотя нет, больше не надо, потому что тогда люди забудут, для чего их пригласили… И потом, хозяйка не должна развлекать гостей песенками, для этого есть специальные люди.

Короче, до вечеринки я знакомлю тебя со своими друзьями и ближайшими знакомыми, чтобы и они прониклись к тебе, а все остальные понимали, что ты здесь не чужая, а равная в избранном обществе. А абы кого… Я правильно говорю? «Абы» – странное слово. Абы кого я в дом не приглашу, но ты будешь первая среди равных.

В тот же вечер мексиканцы начали оборудовать площадку под гостевую парковку.

Утром по телевидению прошел сюжет, в котором Наташа показывает рукой на Атлантический океан, и ветер развевает ее волосы. Оператор постарался – получилось очень красиво.

Ночью супруги расположились в столовой. Непьющий Джон достал бутылку виски и лед, предложил:

– Давай по чуть-чуть… За здоровье и спокойствие людей, которым сейчас тяжело, а заодно за упокой души Марины Степановны.

Оставаясь наедине, они всегда говорили только по-русски, и Наташа всякий раз поражалась, насколько хорошо мистер Хадсон знает ее родной язык. Иногда ей даже приходила в голову мысль, что Джон специально готовится к каждому разговору, потому что неожиданно в его речи проскакивали словечки, которых он не употреблял ранее.