Игра. «Не спеши узнать чужие секреты…»

 – Знали бы сколько уборки!

Я невольно улыбнулась от прозвучавшей фразы.

– К нему много народа приходит?

– Да, – ответила Ванда. – То заказчики, то из галерей кто-нибудь, то из городской верхушки. Маэстро знаменит. Его здесь все уважают.

– Давно Леонардо там живет?

– Больше двадцати лет.

– Я имею ввиду – на Гранд Канале?

– А там, – она задумалась. – Да лет пятнадцать. Он практически постоянно в Венеции прозябает, никуда не выезжает. В последние годы просто раком-отшельником стал.

– Поэтому все к нему сами приходят?

Она кивнула.

– Только для тебя исключение сделал, – женщина впилась в меня глазами.

– То есть? – не поняла я.

– В Париж сорвался ни с того, ни с сего. Я так удивилась тогда!

– У него дела с моим мужем были, он говорил.

Ванда усмехнулась.

– Ну да. Я то его дел не знаю.

– Он мне помог, когда мужа не стало.

– Впервые слышу, чтобы он вообще кому-то помогал, – фыркнула Ванда резко.

– Разве это плохо? Христианин должен помогать христианину, как брату своему?

– Это хорошо.

Только он всегда был эгоцентристом, интересовался только самим собой. И такие перемены в характере!

– Он предложил мне сделать выставку его работ, – тихо произнесла я.

– И что ты будешь делать?

– Составлю каталоги его работ, организую само мероприятие.

– Что за каталоги? – не поняла она.

– Составлю список его картин, с датами создания и особыми пометками к каждой.

– Впервые о таком слышу.

– Леонардо сказал, что ему это необходимо.

Ванда поджала губы, после чего повисла долгая пауза в нашем разговоре.

– Над чем он сейчас работает? – перевела я разговор в другое русло.

– О, да разве я знаю, – нахмурила женщина старый лоб. – Он ни разу мне своих работ не показал. Я даже убираю в мастерской в его присутствии, он боится показывать незавершенные работы.

– Он суеверен?

– Да кто этих художников поймет, все с приветом!

Мы еще посидели немного, поговорив о пустяках, и она засобиралась домой.

Я проводила гостью до дверей и, захлопнув за ней дверь, улыбнулась. Какая поэзия иногда рождается в головах людей, совсем ими не замечаемая. Интересно, если начать собирать странные истории по всей Венеции, какой толщины будет книга: в тысячи листов? Оторвав тело от двери, я еще раз прогулялась по первому этаже, потом поднялась по лестнице и вошла в спальню.

Было свежо от нового белья и вымытых полов, необычно тепло от немного спертого воздуха.