Игра. «Не спеши узнать чужие секреты…»

Как мумия, словно приговоренная к такой позе, не имевшая не только возможности, но и права пошевелиться – идеальная модель для художника. Ее белое лицо было притягательно прекрасным – и это пугало. Она не шевелилась, только с ее свисающих безжизненных рук капала темно-алая кровь. Тонкая струйка стекала с изящной кисти на пол, образуя темно-красную лужицу, текла медленно-медленно, просто мучительно медленно, огибая каждый бугорок на кисти, проходя мимо множества линий на руке, пробегая по среднему пальцу, через ноготь прямо вниз.

Капля, одна, вторая… И все кап-кап-кап…

– О Боже! – я подскочила на кровати.

Рука коснулась лба, который оказался мокрым, заскользила по шее и груди, осознавая, что все тело покрыто холодным потом. Я стала дышать как можно глубже, нащупывая медальон на груди и бегая глазами вокруг. Все было привычно, ничего нового или странного для себя я не видела.

– Ну и ужас! – подумалось. – Больше не буду слушать страшилки на ночь.

Я снова откинулась на подушку. Глаза застыли, глядя в потолок, грудь не переставала глубоко дышать.

В комнате было совсем не темно, вся мебель и стены легко угадывались. Даже цвет, хоть и искаженный ночными красками, можно было увидеть и отделить один от другого. Я смотрела в потолок, и мысли сами собой понесли меня в ненужном направление, к воспоминаниям, причинявшим адскую боль.

Когда человек умирает по твоей вине, эта тяжесть ответственности просто невыносима. Нехотя, я снова вспомнила, как машина на огромной скорости несется по дороге, а я вжимаюсь в сидение и кричу.

– Поль, прекрати, останови сейчас же!

Он только поворачивает голову, и отводит глаза от дороги.

– Поль, мне страшно! Останови!

– Ты моя!

– Останови!

Я дергаю его руки, не в силах сдержать паники, он со злостью смотрит в стекло заднего вида, в которой отражается другой догоняющий автомобиль, и прибавляет газ.

– Мы разобьемся!

– Думаешь, я вожу хуже?

Тут один автомобиль ударяется о другой в очередной раз, нас отталкивает в сторону, муж снова жмет сцепление.

Машина ходит из стороны в сторону, не давая другой приблизиться к себе, а у меня замирает сердце, когда она оказывается у самой обочины.

– Поль прошу, – я срываюсь на рыдания.

– Навсегда вместе, – произносит он вдруг с усмешкой, – ты и я! – его взгляд снова приковывается ко мне. – Мы поклялись перед Богом! Вместе и в жизни, и в смерти!

Я пугаюсь еще больше. Снова толчок сзади и жуткие зигзаги.