Игра. «Не спеши узнать чужие секреты…»

И тут я подумала, что все эти здания и мощеная дорога существовали еще и в семнадцатом, восемнадцатом, обновлялись в девятнадцатом и двадцатом, и пока не были тронуты так отчетливо нашим двадцать первым веком. А, следовательно, и посещавшие ее люди жили тоже в эти же самые эпохи. Страшно представить, сколько их тут было, чем они занимались, как жили. Кто-то вел добропорядочную жизнь, а кто-то не гнушался и преступлениями. Кажется обыденность, но убийства из-за наживы или политических целей, из-за страсти или мести были здесь не редкостью.

В Венеции очень много историй подобного рода, и большинство из них – правда. Кроме романтики здесь часто витала смерть, часто – загадочная смерть, нередки – самоубийства. А еще была та, что выкосила большую часть жителей. Бубонная чума, которая завладела городом и уменьшила количество жителей на две трети. Этот город убивает так же красиво, как и пробуждает пылкую любовь в сердцах, а некоторых меланхоликов еще глубже загоняет в депрессию. Здесь все неоднозначно, и не знаешь, что именно тебе уготовано. Сплошная загадка…

– Позволите? – спросили меня.

Я повернула голову, и передо мной уселся мой недавний знакомый, сияя улыбкой.

– Не могу отказать себе в удовольствии посидеть в кафе с красивой женщиной.

– Пожалуйста, прошу, – ответила я улыбкой на его комплимент.

Он уселся поудобнее и уставился на меня. Его кольцо ярко сверкало на солнце, привлекало внимания.

– Значит, Вы теперь будете много времени проводить с Леонардо, – фраза прозвучала как утверждение.

– С его работами. Маэстро вполне свободен для творчества, – пытаясь опровергнуть фразу, ответила я.

– Он показывал Вам свои работы? – продолжил мужчина непринужденный разговор и с изяществом заказал себе кофе жестом руки, которую тут же уловил официант.

– Только старые, которые требуют катологизации.

– Вот как? И не говорил, кто его новая вдохновительница? – протянул мужчина с улыбкой, настолько обольстительной, что дрогнуло бы любое женское сердце.

– Простите? – мне требовались разъяснения.

– Да это я так, не обращайте внимания, – махнул он кистью со сверкающим кольцом.

– Он, кажется, собирается рисовать Венецию.

– Венецию? – поморщился Габриэль.– Зачем это ему?

– Странный вопрос. Этот город вдохновлял ни один десяток людей творческой профессии.

– Он двадцать лет тут прозябает и не вдохновлялся им. Скорее, он в Венеции все больше погружается в свое депрессивное состояние.

– У Леонардо депрессия? – удивилась я.