Западня

– Ну, и где ты шлялась?

– Никак не могла решить, что лучше: виски или коньяк, – заглянула я в его карие глаза.

– И то, и то люблю, – тихо ответил он.

Я вдруг почувствовала, как у него сильно забилось сердце.

– Для этого потребовалось два часа? – раздался голос человека, который утопал в моих глазах.

– Хотела угодить, – тихо и мягко произнес мой голос, чтобы не злить мужчину напротив.

Я еще немного постояла, наблюдая, как он пьет, не отрывая от меня взгляд, о чем-то думает, и отошла к перилам.

– Я хочу домой, – тихо произнесла я, полагая, что алкоголь сделает его мягче и добрее.

Темно-карие глаза впивались на меня как в собака в кусок мяса, хозяин квартиры стал опасно молчалив. Пришлось отвернуться в сторону и обхватить себя руками, чтобы не поддаться панике.

– Тебя там никто не ждет, – вдруг раздался голос в ночи, так тихо и страшно, что показалось, будто я ослышалась.

Я снова повернула голову, уставившись на него округлившимися от удивления глазами.

Илья стоял и смотрел своими темными глазами, прожигавшими дыру, внушал страх и трепет.

– Ты о чем? – удивилась я произнесенной фразе.

– Я сказал твоему жениху, что ты не вернешься, – раздался бархатный голос, красивый, как горький мед.

Оторопев, я хлопала глазами, глядя в упор на мужчину. Мне и верилось, и не верилось.

– Попытаешься вернуться домой – останешься без головы, – тихо произнес голос.

Лоб наморщился.

– Думаешь, те люди просто так тебя отпустят, после того, что ты у них забрала.

Они будут ловить тебя везде: в аэропорту, на железной дороге, даже в автобусных парках. Их много, кому-нибудь попадешься в руки.

Лоб нахмурился еще больше.

– Тебя разорвут на мелкие кусочки, – снова произнес красивый бархатный голос ужасные слова.

Я интуитивно верила, но анализируя, отказывалась верить его словам, его поведение казалось абсурдным. Что я забрала? У кого? И почему вдруг я не должна возвращаться? И почему вдруг ему должен был поверить Леша? Если бы поверил, то первым же рейсом полетел бы сюда.

Скорее всего, Илья ему не звонил. Но с какой целью этот фарс?

– А если ты заупрямишься, то они начнут изощряться на твоих родных. Начнут с любимого, потом перейдут на родителей…

Его глаза смотрели так яростно и зло, что я верила каждому слову, хоть они и противоречили логике. В них была ненависть и жажда крови, ничего больше.