Петербургский рубеж. Внутренний фронт

Общинные земли делятся на все возрастающее количество хозяев, что привело к тому, что крестьянский надел, в среднем составлявший в 60-х годах прошлого века 4,8 десятин на мужскую душу, нынче едва дотягивает до 2,8 десятин. А те, кто бросил свои наделы и подался в город на заработки, пополнил армию так называемых фабричных рабочих, которых нещадно эксплуатируют хозяева, а потом, когда выжмут из них все соки, выкидывают на улицу.

– Господин ротмистр, – обратился я к Познанскому, – вы хорошо знакомы с ситуацией, сложившейся в Империи? Скажите мне, кто первый заводила при массовых беспорядках? Не те ли самые бывшие крестьяне, которые в городах растеряли все положительные качества, присущие российским крестьянам, но вобрали в себя все пороки городских босяков?

– Именно так, Александр Владимирович, – угрюмо ответил тот, – из этой категории так называемого пролетариата и выходят те, кто всегда готов участвовать и в погромах, и в бесчинствах, и в сопротивлении властям.

А вы что предлагаете?

Андрей Августович Эбергард, заинтересовавшись нашей беседой, подсел к нам поближе.

– Господа, – я обвел взглядом своих собеседников, – согласитесь, что при огромности фактически незаселенных просторов России слова о лишних людях звучат, по меньшей мере, издевательски. Вот Дмитрий Иванович Менделеев пророчил Российской империи к пятидесятому году миллиард населения, из которого ровно половину должны составлять великорусы, белорусы, малороссы. А вышло… Вышло так, что Сибирь и Дальний Восток так и остались малонаселенными.

Не до того было людям, говорящим по-русски: все это время они отражали вражеские нашествия или истребляли друг друга.

– Так все же, – Познанский подпер щеку рукой, – есть ли выход из создавшейся ситуации? А если есть, то какой?

– Нет безвыходных положений, есть положения, в которых нет входа, – попробовал пошутить я, и кивнул за окно. – Из Европейской России надо оперативно изъять те самые сорок миллионов «лишних» мужиков и переселить их за Урал вдоль Транссиба и КВЖД.

Убрать всех голодных безлошадных, кому нечего терять, но кто еще готов впрячься в работу. Это даст облегчение ныне существующему в европейской части России сельскому хозяйству и подстегнет развитие промышленности.

Жандарм покачал головой.

– Позвольте вопрос, Александр Васильевич – а где же тут связь? Как уменьшение количества населения может улучшить хозяйство, да еще поднять промышленность?

– Господа, вы можете сами сделать выводы, – ответил я.