Петербургский рубеж. Внутренний фронт

Я немного расслабился, вспоминая прошлое, но тут к борту «Москвы» подвалил германский катер, и наступило время встречать гостей. По трапу легко взбежал моложавый и подтянутый немецкий морской офицер в мундире капитана цур зее (капитана 1-го ранга). У него были густые, «кайзеровские» усы и небольшая бородка.

Командир «Москвы», капитан 1-го ранга Остапенко, первым поприветствовал гостя. Выстроенные в качестве почетного караула морские пехотинцы в «полном боевом» взяли «на караул» свои АКСы с примкнутыми штык-ножами.

Было видно, что эти парни, прозванные противником «ночными демонами», произвели определенное впечатление на наших гостей. Потом Остапенко жестом пригласил немцев следовать за собой.

Я встретил фон Труппеля на палубе у лестницы, ведущей на ГКП. Увидев мои золотые адмиральские погоны, тот вытянулся в струнку, вскинув руку к козырьку фуражки с белым верхом и браво доложил по-немецки:

– Экселенц, я прибыл к вам с личным письмом моего начальника, адмирала фон Тирпица.

Я хотел бы переговорить с вами лично. Где мы могли бы побеседовать?

Сопровождавший фон Труппеля господин в черном сюртуке и котелке (точь-в-точь буржуй с плакатов времен СССР) стал было переводить сказанное посланцем Тирпица на русский. Но я жестом остановил его и ответил капитану цур зее на его языке:

– Я вас прекрасно понял, герр губернатор. И хоть язык Гете и Шиллера мне не родной, полагаю, что мы еще лучше поймем друг друга, если будем беседовать с глазу на глаз.

Вид у того был удивленный и слегка ошарашенный. Не вступая в спор, он последовал за мной, оставив адъютантов и переводчика на палубе любоваться морскими красотами. Всю дорогу немец старался сохранять невозмутимый вид, стреляя глазами направо и налево, не поворачивая при этом головы. Даже в обычных переходах многое вводило его в ступор: например, лампы дневного света на подволоке[1 - Подволок – так на корабле называется потолок.

] и приборы непонятного вида на стенках. Как я понял, ему очень хотелось задать мне несколько вопросов о назначении странных устройств, с которых ему ранее не приходилось встречаться. Но он, хоть и с трудом, сдерживал свое любопытство.

В адмиральском салоне герр фон Труппель с изумлением уставился на матово-черную плазменную панель, висевшую на стенке, а потом долго разглядывал голографическую картинку с изображением московского Кремля.