Ночь всегда заканчивается рассветом. Приключенческий роман

Разве ему не хватит одной домовины в доме, на сегодня? Разве его нужно похоронить живого, вместе с его девчонками? Боже! Что же мы не так делали, что ты наказал нас так строго? Как же мне жить – то теперь, как же я буду куковать то без них; ведь один мужик, это бобыль, это ветер, плачущий в поле. Некуда ему прислонить голову здесь. Один он теперь, как этот ветер. Одна пустота кругом. Пустота и могилы. Господи, за что? Боже, что же казнишь ты меня так жестоко? Ну, забрал бы ты одну мою жизнь, а так нету мочи пережить.

Он уже видел огни в окнах своего дома, когда понял, что не знает, куда положить свою драгоценную ношу. Ведь, в дом не понесёшь, там люди, которые позавидовали его счастью. Хоть тело его кровиночки достанется ему. Он похоронит её тайно и будет посещать, зная один, где она лежит. Вошёл в сараюху, где держал свои инструменты: плотницкие, охотничьи, да, вообще всякую рухлядь, нужную только для мужика. Посередине стоял верстак, он на нём распиливал доски. На нём и теперь, всё ещё лежали стружка и опилки от досок, что он обрабатывал для последнего жилья его Улечки.

Он, так и положил, это молодое, красивое тело, прямо на стружку, убирать не было ни каких сил.

Он, довольно – таки устал, неся дочку. Но, по привычке, сразу же стал обследовать её. Вся она была в ссадинах, синяках, ушибах. Казалось, что она полностью, сплошной кровоподтёк. Из раны на голове сочилась кровь. И, вдруг, его словно током ударило! Кровь ведь сочится, а это значит, она не мертва. Он принялся с новой силой и поспешностью обследовать её, нажимая на разные части тела.

Он видел, что у неё сломаны рёбра, нога и рука. Когда он нажал сильнее на сломанные рёбра, Любаша, вдруг чуть слышно застонала.

Глава 27

Боже! Что с ним было тут! Он просто обезумел от радости. Всё, что угодно, только пусть живёт! – шептал он, как в помешательстве. Буду на руках носить, всю оставшуюся жизнь. Буду кормить с ложечки, только пусть она живёт. Любой калекой будет, не брошу. У меня нет больше никого в этом мире, для кого мне было бы, теперь жить.

Прошу тебя, боже, услышь отца! Молю тебя, сделай милость отчаявшемуся! Не забирай у меня мою последнюю каплю крови! Пощади! – стонал он, обливаясь слезами. Он, даже не понимал, эгоистичность своих мыслей. Он молил, потому что, оставался один на этом свете. И, это было нормально, в его состоянии.

Он смазал и перевязал её раны, наложил жгуты. Влил ей отвар, с трудом открыв, плотно сжатые зубы.