Темница тихого ангела

Вместе с ним пришел и еще один мужик с опухшим лицом.

– Вот, – сказал Серегин, – узнаешь или нет?

Торганову не надо было вглядываться: этого человека он видел впервые.

– Ну, ты че? – не поверил Валентин. – Это же Андрюха Бородавкин – он тоже вместе с нами учился.

Человека с такой примечательной фамилией Торганов не забыл бы никогда, но он не помнил. Пожал плечами и улыбнулся:

– Ребята, я пить не буду.

Но отказываться пить водку в России то же самое, что в Штатах отказываться от пирога в День благодарения.

Его заставили пить за встречу, потом за класс, за весь педагогический коллектив и за каждого учителя в отдельности. Вспоминались разные истории, произошедшие не с ним, и за каждую историю тоже надо было пить. Потом Серегин достал альбомы со школьными фотографиями и демонстрировал их гостю.

– Вот это я в первом классе, – говорил он, – это тоже я. Это моя бабушка. Царствие ей небесное. Это… не помню кто. А вот весь наш класс.

Кстати, Бородавкин, а ты где?

Бородавкин пьяно улыбался и тыкал пальцем во все лица подряд.

– Ах, да, – вспомнил хозяин квартиры, – ты же с нами полгода всего и учился, а потом тебя в параллельный перевели, а после восьмого ты в ПТУ пошел.

– Куда пошел? – напрягся Бородавкин. – За это и ответить можно!

Но Валентин, казалось, не заметил угрозы, продолжая показывать Торганову школьные фотографии.

– Вот это Витек Сушкин, он сейчас сидит за ограбление тещи – три года впаяли ни за что.

Это Вадик Разумовский – в Чечне его убили. Эта рыжая стерва – моя жена Люська Волобуева. Я с ней два раза разводился, а сейчас снова вместе живем – как-никак, двое детей. Дети на даче, и она с ними, наверное. Это Демин, который в олигархи, гад, подался – ларьки вокруг пооткрывал, а мне бутылку пива в долг дать не хочет…

Серегин показывал фотографии детей и рассказывал, кто кем стал или не успел стать. Но Торганов никого не узнавал.

И все же интересовался.

– А эта девочка?

– Да какая это девочка! Это Машка Мироненко. Она теперь официантка в одном шалмане, четыре раза замужем была. Это Иванов, но что с ним, не знаю – затихарился где-то. А это… как ее – отличницей была. Потом, говорят, мужа замочила и всю семью – ей расстрел дали.

Николай посмотрел на маленькое личико с печальными глазами и не вспомнил.

– А это кто? – удивился Валентин. – Узнать не могу.