С.О.Н.

По крайней мере, настолько же уставшей.

Слава встречает меня с распростертыми объятиями.

Он почти не изменился с нашей последней встречи. Разве только сильно подрос: со своими многоэтажными шпильками я кое-как достаю ему до подбородка. И волосы отрастил. Он чем-то похож на Леонардо Ди Каприо из «Титаника». Только с пухлыми губами и упитанными щечками. Зато у него очень искренняя улыбка, затмевающая любые недостатки.

А вот Нинель явно решила выиграть в конкурсе на лучшую гримасу по поводу протухших щей. Она злостно хмурится и решительно поджимает тонкие губы (года через два природа ее матери возьмет свое, и она наверняка побежит делать себе надувные).

Ее каблуки еще выше моих, но она все равно на голову ниже. И на пару размеров шире. Это ее, видимо, раздражает больше всего.

– Алис, ма шер, – заявляет она с превосходной картавостью, которой позавидовала бы сама Эдит Пиаф. – Поздравляю, ты совсем не изменилась.

Я пытаюсь не рассмеяться: такие вещи говорят обычно сорокалетним тетям, тщательно скрывающим свой возраст.

Но никак не восемнадцатилетней ровеснице. Или это был не комплимент? Славин оценивающий взгляд как раз говорит об обратном: изменилась и еще как.

– Ох, Нинель, а ты… ты…

Как бы покрасивей сказать, что ее совсем не портит та парочка лишних килограммов, что прописалась на боках? Или все же похвалить прическу? Но красить волосы, да еще и в вульгарный желтый цвет, она начала слишком рано. Это будет звучать неискренне. Может, выдать комплимент по поводу платья? Но я снова сяду в лужу: это ж какой-то известный дизайнер, а я совершенно не знаю ни его имени, ни коллекций.

– У тебя помада очень красивая, – скомканно выдаю я и, слегка нервничая, поворачиваюсь к Славе. Его широкая улыбка внушает гораздо больше доверия.

Он официально целует меня в обе щеки, оправдываясь французской традицией.

– Прекрасно выглядишь! – восхищается он. – И так подросла.

Он подкалывает мои шпильки? Или все же вспоминает, какой пигалицей я была в детстве? С такими ненастоящими друзьями невозможно нормально общаться.

Но за неимением здесь настоящих, приходится довольствоваться тем, что есть.

– Ты тоже… к-х-м… подрос, – искренне отвечаю я ему.

Слава смеется. Нина выдавливает из себя некое подобие светской усмешки. И все же. Как можно ТАК измениться за какие-то четыре года? В детстве я и подумать не могла, что она вырастет такой стервой.

– Как дела? – доброжелательно спрашивает Слава, увлекая нас с его сестрой на диван.