С.О.Н.

Наташа осуждающе цокает языком. Нина все еще дуется. Эта пигалица, как я понимаю, никогда и ничем не довольна. Как, впрочем, и ее неутомимая мамаша. Сколько же разводов придется выдержать женской части этой семейки, чтобы научиться вести себя порядочно по отношению к окружающему миру? И неужели я настолько цинична, что на полном серьезе об этом думаю?

– Добро пожаловать в «Crillon», один из самых дорогих отелей Парижа, – чопорно произносит Нинель, напоминая Наташе о своем существовании. – «Ambassadeur» – это их собственный ресторан.

Удивленно моргаю. Этот французский жених очень хочет нам понравиться. Или показать, что он богат. В здании из всех углов кричит неприкрытая роскошь. Люстры, свисающие с потолка, блестят тысячью хрустальных огоньков. Я с ужасом втягиваю голову в плечи, боясь, что одно из этих чудес света свалится на мою неудачливую персону.

Моя неуклюжесть всегда была моей визитной карточкой. И как Наташе пришло в голову обуть меня, такую нескладную, в высокие шпильки?

Нас подводят к огромному круглому столу, и штук десять официантов летят к нам с кучей невысказанных вопросов.

– Необходимо сесть так, чтобы чередовать мужчин и женщин, – подает голос Нинель, в очередной раз закатывая глаза.

Честное слово, если она все время так активно будет крутить своими зрачками, то года через три приобретет необратимое косоглазие.

– Я знаю, – высокомерно отвечает Наташа, вызывая во мне вдруг чувство смутной гордости.

Мачеха тут же развивает бурную деятельность: стул папе, затем – Нине, Славе, мне и себе. Я догадывалась, что она захочет посадить меня рядом с сыном лучшей подруги, но сесть на соседний? Она и правда хочет держать свечку?

Рядом с Наташей остается два пустых места: для жениха и невесты. В общем, мачеха осталась в настоящем выигрыше с этими «французскими рассадками» несмотря на то, что мужчин в нашей компании меньше, чем женщин.

– Принесите, пожалуйста, бутылку шампанского, – как настоящий хозяин положения заказывает Слава.

Спасибо родителям, с французским у меня все в порядке: репетиторы смогли вбить основы языка глубоко под корку мозга. Туда же, куда и запал кошмарный сон. Я незаметно вздрагиваю при мысли о мертвом Ангеле, напоминающем о себе каждую чертову ночь.

Официанты развивают бурную деятельность: через минуту на столе стоит огромное серебряное ведро со льдом и бутылкой французских виноделов.