С.О.Н.

А сейчас, когда я знаю, что в этом городе живет человек, которого я любила всю жизнь (скорее всего, гораздо дольше) и один взгляд которого способен вызвать у меня остановку сердца, переезд подобен самоубийству.

Они даже не представляют, насколько будет лучше для всех, если я поступлю в любой Ангарский колледж.

Наташа вновь беззаботно смеется и подмигивает левым глазом. На этот раз Славе. Украдкой подглядываю за Полем из-под опущенных ресниц. Он кажется таким далеким, таким отрешенным. Если бы я могла, то кинулась бы к нему на шею прямо сейчас.

Измученное сознание продолжает контролировать сумасшедшие желания моего существа.

Нервно облизываю губы, что не ускользает от удивленного взгляда Нинель.

Распоясавшийся Слава, однако, не замечает тонкостей моего настроения. Он накрывает мою руку своей слегка липкой ладонью. Да, этот, так сказать, кавалер не только грязно ест руками, но и явно ничего не понимает в девушках.

– А кем ты хочешь стать?

Поль пытается изобразить вежливый интерес.

– Художником, – тихо отвечаю я. Бросаю неловкий взор в его сторону и, загипнотизированная золотисто-карими глазами, почти теряю над собой контроль.

Почему он так смотрит? Это уже не простая вежливость. Это вопрос. Загадка. Дерзкая попытка беззвучно передать мне свои мысли.

– Не художником, а дизайнером, – тут же перехватывает инициативу Наташа, после того как Маргарита перевела нашу беседу на французский.

Вздрагиваю, нехотя отвожу взгляд от Ангела.

– У Алисы дар рисовать одежду! Я сейчас покажу.

Вытерев руки салфеткой, мачеха роется в телефоне. Она находит собственный портрет, я рисовала его в ее прошлый день рождения, в августе. И он даже неделю был прикреплен к топовым новостям на ее странице: высшая похвала, которой могла удостоиться картинка.

Поль берет в руки мобильный, а мне вдруг хочется кричать. Мои рисунки – это мой мир, я не хочу им делиться. Не с ним.

Лицо моего Ангела озаряет улыбка.

– Ты сама рисовала?

Я помню этот портрет. Наташа так любила это бежевое платье, но пятно от красного вина вывести было невозможно: слишком нежной оказалась ткань. И я, дабы ей угодить, изобразила ее в том убитом бесстрастной рукой винодела платье с меховой накидкой на плечах. Таша потом еще заказывала такую же накидку у портнихи.

– Да, – снова тихо отвечаю я. – Конечно, сама.