Прибежище богов

А может, все так и было задумано – девушка отдает свиток Димке и тут же без чувств оседает прямо ему на руки, после чего она вся его, будь ему лет пятнадцать-шестнадцать. Но все пошло не так, и фокус не вышел, а значит, нужно будет до конца размотать всю эту интригу и объяснить Димке, откуда тут что растет.

Само послание (кстати, написанное на древнегреческом), прочел отец Александр, которому это язык было положено знать по должности. Ничего особенного, обыкновенное дипломатическое послание с приглашением заглядывать в гости в любое удобное время и обещание взять юное дарование к себе в ученики.

Знала бы мадам Кибела, чего это юное дарование успело достигнуть, имея базовый образовательный уровень российской школы, кристалл-самоучитель и общение с такими людьми, как ваша покорная слуга и отец Александр.

Но это все после, потому что к нам уже ведут парочку пленных, с которыми мне надо будет разговаривать совсем в другом ключе. И даже не разговаривать, а просвечивать, как рентгеном, сознание, выявляя мотивы, побуждения, тайные желания и предрассудки.

Бр-р-р-р! Да, я это умею, и понимаю, что это необходимо делать, когда имеешь дело с явным врагом, но после такой процедуры я каждый раз чувствую себя так, будто окунулась в грязную лужу, и вдобавок по моей голове проехал трактор.

Одна из пленных – та самая зрелая атаманша, предводительница отряда, что преследовал гонца – была настроена к нам весьма враждебно. От ее мыслей смердело, как от кучи падали, а ненависть, что заполняла большую часть ее сознания, действовала на мой ментальный фон подобно визгливому звуку пилы, вгрызающейся в дерево и усиленному в несколько раз.

Но сейчас мне было некогда детально разбираться с причинами этой враждебности по отношению к нам, не успевшим сделать им ничего – ни хорошего, ни дурного. Возможно, это обыкновенная ксенофобия, когда врагом объявляется все чужое, а может, это чья-то осмысленная акция, направленная против нас. Тут надо разбираться, да вот только по окончании допроса Серегин сделает характерный жест, и спецназовцы отпустят грешную душу в поля счастливой охоты.

И тут же, рядом с атаманшей, стояла молоденькая, едва оперившаяся, испуганная девочка-цыпленок, вроде той тевтонки или нашей предыдущей гостьи-посланницы. Эх, и рано же здешние дети входят во взрослую жизнь. Этим девочкам еще бы в куклы играть, а они уже совсем по-взрослому куда-то скачут, попутно убивая и рискуя самим быть убитыми в шальной стычке.