Прибежище богов

Птица, необычайно довольная, сидела в седле горделиво и победоносно, с выпрямленной спиной, рыжая кобыла слушалась малейшего ее движения, и, похоже, была счастлива иметь такую хозяйку. При взгляде на них создавалось стойкое убеждение, что они сроднились и теперь составляют неразрывный тандем. Даже их хвосты, эквивалентные друг другу по длине и густоте, качались в одном ритме. Честно говоря, от Птицы невозможно было оторвать глаз – до того она была хороша, сидя в седле, в своих горчичных шароварах и выглядывающей из-под ковбойки лиловой маечке; ее ноги, обутые в белые кроссовки, уверенно упирались в стремена, руки без напряжения сжимали поводья.

За то время, пока мы собирались, она успела не только сесть в седло и сделать легкую выездку, но и по-своему «побеседовать» с пленной молоденькой амазонкой по имени Ия, и выяснить предполагаемый маршрут каравана амазонок. Тут я еще подумал, что совсем неплохо было бы устроить засаду и перебить заодно и тевтонскую торговую делегацию, потому что живые и дееспособные тевтоны поблизости нам и даром не сдались.

Как говорится – на войне как на войне.

Лошади бодро шли по следу, оставленному амазонками, время от времени переходя на легкую рысь, делая примерно по десять-двенадцать километров в час. Таким темпом мы должны были быстро настичь караван амазонок и устроить ему «проверку на дорогах». Немного напрягало то, что опять придется воевать с бабами – нет, даже не с бабами, а с молоденькими девчонками, но это, очевидно, такая карма, потому что Птица сказала, что нас самих тоже не ждало ничего хорошего, попади мы живыми к ним в руки.

Эта Ия выглядит ангелочек ангелочком, но покуражиться над беззащитным может так, что куда там какому-нибудь Чикатило. Одним словом, любая жалость в этом деле может быть вредной для здоровья, и племя дочерей этой Кибелы с каждым таким фактом кажется мне все менее привлекательным. Нет, я уж лучше постою в сторонке, прежде чем с размаху вляпаться в такое дерьмо. Птица сказала мне, что на фоне некоторых воспоминаний атаманши, которая носила громкое имя Афанасия, даже тевтоны кажутся милыми и симпатичными существами, если бы не их прибабах в виде херра Тойфеля.

Так что ушки надо держать на макушке и не расслабляться, по крайней мере до тех пор, пока Птица не подгребет под себя их души, обеспечив таким образом полную лояльность. В ответ на эту идею Птица сказала, что она скорее наестся навоза, чем возьмет под свою опеку душу Афанасии.