Круговорот чужих страстей

– Не вручили бы мне никакой медали. Но тогда меня бы заметили.

– Как печально это прозвучало. Ты настолько плохой журналист?

Она решительно качнула головой.

– Я хороший журналист. И я всегда довожу всё до конца.

– До какого?

– До логического, – с нажимом проговорила она, и вдруг поняла, что Фёдор изо всех сил старается не рассмеяться. Его улыбка пряталась в его наметившейся бороде, но глаза смеялись вовсю. Это показалось обидным, и Алёна отвернулась. – Вы ничего в этом не смыслите.

– Ещё бы.

Замолчали. Алёна в обиде, а Фёдор, кажется, обдумывал. Алёна накрывала на стол, нарезала салат, а потом дёрнулась, когда почувствовала близкое присутствие мужчины. Рука Фёдора протянулась мимо неё к столу и поставила на стол банку тушёнки. Алёна удивлённо глянула на него, но он лишь пожал плечами.

Замечательно, она будет есть тушёнку. Во рту появился неприятный привкус, а мозг сам собой начал подсчитывать, сколько лет прошло с тех пор, как она так питалась. Когда-то тушёнка казалась пиром.

Пришлось даже зажмуриться, чтобы избавиться от столь ярких воспоминаний.

– Не переживай, это вкусно.

– Вы вообще отсюда не выезжаете? Питаетесь консервами?

– В морозилке есть гусь. Не желаешь приготовить?

– Гусь?

– В деревне старушка продавала.

– Боже.

– Садись за стол.

Роско походил за Фёдором по кухне, потом присел у стола и стал преданно смотреть на хозяина. Пока Алёна раскладывала по тарелкам жареную картошку, Фёдор ловко открыл жестяную банку, взял кусок чёрного хлеба и намазал на него тушёнки.

А потом положил всё это в собачью миску неподалёку. Роско кинулся к миске, пару раз щёлкнул челюстями и облизнулся в конце. Алёна наблюдала, не ела. Потом осторожно заметила:

– Ему же нельзя.

Фёдор непонимающе глянул на неё, после чего пояснил:

– Это же тушёнка. Не колбаса.

От тушёнки Алёна отказалась наотрез. Ела картошку, салат, задумалась, и поэтому удивилась следующему вопросу:

– И что ты теперь будешь делать?

Она пожала плечами.

– Ещё надеюсь, что дождь кончится, и я придумаю, что делать с машиной. Как думаете, к вечеру закончится?

– Откуда мне знать. Но я не об этом. С Костровым и всей этой историей. Тебе ведь надо о чём-то писать.

– Это точно… Вряд ли что-то хорошее меня ждёт. – Взгляд невольно метнулся к часам на запястье. – В девять я должна была быть на работе, а через час сдать статью о Беленьком.

– О ком?

– О депутате Беленьком.