Остановите музыку

– А тебя-то ей чего задабривать? Ты же оценки не ставишь.

– Нин, ты не понимаешь, от меня ведь зависит, допустят её к директору или нет. Пока он для неё всегда занят.

Нина качнула головой, но улыбку прятать не стала.

– Хорошо ты устроилась.

– Да надоела она всем. Таскает и таскает конфеты, – и пояснила: – у неё магазин свой. Но какой от этого толк, если её раскрасавица вместо того, чтобы учиться, за школой чадит и плевать ей на учёбу? – Люда упёрла руку в бок. – Короче, ты на чай придёшь?

Нина застегнула молнию на небольшой спортивной сумке, выпрямилась и с сожалением покачала головой.

– Не получится, я опаздываю уже. – Взглянула на приятельницу с надеждой. – Но ты ведь оставишь мне конфетку? Я завтра приду. Никогда не пробовала швейцарский шоколад.

– Что с тобой делать, – фыркнула Потапова и взбила пышную причёску, отливающую медью. И не удержалась, полюбопытствовала: – Тебе там хорошо платят?

– Ну не то чтобы, – не стала таиться Нина, – но регулярно. Это важно.

Люда упёрла руку в бок, принимая воинственную позу.

– А твой не объявлялся?

Нина только головой покачала.

– Вот гад, – с чувством выдохнула Потапова. – Слинял в Москву, с глаз долой – из сердца вон. Хоть бы о ребёнке подумал! – Они вместе вышли из кабинета, и пошли через зал. – Кстати, ты бы поговорила с нашим директором, может, возьмут Арину в нашу школу, на льготных условиях?

Нина подавила вздох.

– Не знаю. Я ещё хочу попытать счастья с художественной гимназией. Не могут же они закрыть глаза на её способности? Нужно пройти собеседование, показать им её рисунки.

– Ну, попробуй, попробуй. Но я всё-таки почву прощупаю, осторожненько, «своего» поспрашиваю.

Нина благодарно улыбнулась.

– Спасибо.

– Да чего уж там.

– И конфету мне оставь! – напомнила ей Нина, уже спускаясь по лестнице.

Люда только головой качнула, поражаясь.

– Запросы у некоторых.

Нина рассмеялась и бегом сбежала по ступенькам.

Надо сказать, что она жалела о том, что проболталась Людмиле о второй работе.

Нужно было молчать, нужно было покрыть это мраком и тайной, чтобы никто и никогда даже мысли не допустил, но при устройстве зачем-то – один Бог знает, чья это была причуда! – затребовали диплом и грамоты, желая удостовериться, что берут на эту вакантную должность профессионала, и пришлось просить всю ту же Людмилу добыть их, изъять из личного дела школьного отдела кадров, чтобы продемонстрировать новым работодателям.