Остановите музыку

За спиной, у шеста, еще продолжался номер Илоны, а Нина стояла, уперев руку в бок, и вызывающе посматривала на мужчин вокруг. Ее наконец заметили. не все, но процесс пошел. Она скупо улыбнулась в ответ на проявленное любопытство и интерес. Кивком указала на стул, и один из мужчин поторопился ей его отодвинуть, видимо, ожидая, что она присядет за стол, а Нина ногой выдвинула стул на середину зала и села. Люди перед ней начали расступаться, и вскоре перед глазами оказался главный столик, за которым сидел Вадим, в обнимку с брюнеткой и еще трое мужчин, смутно Нине знакомых.

Все вокруг смотрели на нее и чего-то ждали, а она просто сидела и разглядывала гостей, потом даже ногу на ногу закинула. Старалась придать своему взгляду достаточно высокомерия и уверенности, чтобы никто не догадался, как сильно у нее сердце бьется. Вадим ухмылялся, глядя на нее, и ему она улыбнулась, изображая ту же материнскую любовь, что Грета проявляла недавно.

Музыка, под которую танцевала Илона, заканчивалась, девушка скрылась за кулисами, и все стихло.

Ни музыки, ни голосов, все смотрели на Нину и ждали. Она вытянула ногу и провела пальцем по коленке, глянула исподлобья на Вадима, проверяя его реакцию. Он засмеялся, оценив ее игру, со стороны послышался еще смех, а Нина плечами пожала, будто не понимая, что происходит. Потом резко поднялась и ногой оттолкнула стул, но звука падения никто не услышал, потому что в эту секунду зазвучало танго. Поначалу Нина смотрела только на Вадима и танцевала для него, все движения порывистые, вместе с музыкой пришли эмоции, и Нине даже понравилось танцевать танго одной. Очень проникновенно, она самой себе казалась смелой и решительной, красивой и разгневанной, и соблазнительной в своем гневе. Она то зазывно улыбалась, то дерзко сверкала глазами, а то и вовсе, казалось, открыто презирала окружающих. Танго гордой, но одинокой женщины, по воле судьбы оказавшейся в мужском клубе, где от нее мало что зависит, где ей платят.

Она притягивала к себе мужчин, хватая кого за галстук, кого за отвороты пиджака, ее с готовностью прижимали к себе, ей улыбались, на нее смотрели с восторгом, но все остались не удел, отверженные, а точнее, ненужные.

И снова одинокий стул посреди зала, и она на нем, склоняясь над ним, дотрагиваясь до него, как до желанного мужчины, лаская витую спинку и раздвигая ноги. И потом уже, ползком, изящно изгибая спину, и давая всем возможность разглядеть ее бедра, к столу жениха, и горящий взгляд на него.