Свет мой зеркальце, скажи…

Улица была обжитой, было понятно, что люди здесь не первый год живут, деревья и кустарники в палисадниках успели подрасти и распушиться.

– Вот пятнадцатый дом, нам сюда.

Машина остановилась у кованых ворот, а я заволновалась с новой силой. Сделала пару глубоких вдохов, потом в зеркало на себя посмотрела, облизала губы. Не знаю, почему волновалась. Рома к этому времени из машины вышел, обошёл её и открыл мою дверь.

– Выходи.

Я приняла его руку и осторожно из машины выпрыгнула. Пожаловалась:

– Для твоей машины стремянка нужна.

Танк, а не машина.

– Она не для девочек.

– Она для мальчиков. С автоматами.

– Не преувеличивай.

Я отошла от него, осмотрелась, втянула в себя свежий деревенский воздух. Пахло цветами и почему-то молоком.

– А здесь красиво. Правда?

– Да, – отозвался Роман Евгеньевич, оглядывая улицу с таким видом, будто снайперов по кустам и крышам высмотреть пытался. Я дожидаться, пока у него обострение подозрительности пройдёт, не стала, и прошла к калитке.

Нажала кнопку звонка. Потом мне пришло в голову:

– А если она здесь?

– И что?

– Что ты будешь делать?

Я повернулась к нему, и мы встретились взглядами. Выражение его глаз мне не понравилось, но что-то менять было поздно. В доме хлопнула дверь, и я увидела на крыльце женщину. Конечно, я её узнала, хотя видела до этого только на старых фотографиях в бабушкином альбоме. Невысокая брюнетка приятной внешности, но тонкие губы и длинноватый нос делали её лицо немного хищным.

За прошедшие годы она изменилась, но несильно, немного поправилась, и волосы теперь забирала в строгую причёску. Тётя Надя, родная сестра отца. Она меня увидела, кажется, в первую секунду удивилась не на шутку, после чего руками всплеснула и поспешила вниз по ступенькам крыльца.

– Лада, ты приехала! И не предупредила! Отец-то как обрадуется.

Краем глаза я уловила движение рядом, поняла, что Роман смотрит на меня, очень внимательно. Видимо, именно в этот момент к нему пришло окончательное понимание ситуации.

И он был крайне недоволен. Но в данный момент мне было не до его чувств и ожиданий. Я смотрела на женщину, отпиравшую для нас калитку, видела её радостное лицо, и чувствовала огромную неловкость. Мы вошли во двор, тётя Надя протянула ко мне руки, желая обнять, а мне пришлось отступить.

– Тётя Надя, здравствуйте. Я Липа.

Её руки опустились, и улыбка померкла. На мгновение, но её разочарование было ощутимым и осязаемым.